Эдуард Юрьевич Шим Лесные сказки (сборник)
© Издательство «Махаон», 2005
Береги!
От школы до деревни полтора километра. Пока я полпути прошел, промок до карманов.
Дорога вдоль лесной опушки проложена. Вошел я под деревья, а тут еще хуже. Со всех ветвей капает, течет, льется. Струйка с березовой ветки мне за шиворот угодила.
Разозлился я. Мимоходом хлопнул березку кулаком.
Ишь, говорю, расхныкалась!
Тряхнула березка ветками, окатила меня водой, как из лейки.
Охнул я от обиды. Стукнул еще разок.
Еще раз меня окатило.
Чуть я не заплакал.
Иду, злюсь, и до того мне противными кажутся и серое скучное небо, и хлябкая дорога, и мокрые деревья, что хоть не гляди. Скорей бы до дому добежать, что ли!..
И тут я вспомнил, как из этого же самого места мне однажды уходить не хотелось. На охоте это было. В первый раз меня тогда со взрослыми взяли. И первый выстрел мой был вот здесь, около опушки.
Вспомнил я, как все мы охотники шли цепью и ждали, когда спереди или сбоку крикнут: «Береги!»
Это особенное слово такое, охотничье. Означает оно, что показался зверь, бежит на стрелков.
Как услышишь это слово, так уж и точно береги. Береги всякий шорох, всякое движенье вокруг. Лови их, не пропускай. Уши напряги, глаза напряги, даже носом чуй!
Вот что по-охотничьи значит «береги!».
Хорошее слово. Сторожкое.
До того забылся я, что вдруг слышу это слово наяву. Близко так раздалось:
Береги!
Может, это я сам сказал, а может, почудилось.
Но «береги!» есть «береги!».
Навострились у меня уши, глаза сразу стали приглядистее.
Вижу при дороге стоит старая ель. Нижние лапы у нее шатром висят. Сухой пригорушек под этим шатром, и даже кажется, что струится там теплый воздух.
Вот тебе и дом от непогоды схорониться.
Залез я под плотные лапы, сел, сумку положил.
И сразу не стало для меня дождя и серого неба. Тепло, сухо.
И тогда я сам уже во второй раз говорю:
Береги!
Пригляделся к деревьям. Вижу не плачут они, а умываются. Ветки от дождя блестящие, распаренные, словно из бани. И каждая ветка подчеркнута светлой цепочкой капелек. Будто вспотела.
А на земле, под деревьями, движутся прошлогодние бурые листья. Они движутся едва заметно, бесшумно, но упорно, как заведенные. С пригорков сползают в низинки, в ямы, и там оседают и прижимаются к земле.
А на пригорках распрямляются стебельки первой травы. Распрямляются и скидывают с себя цепкие старые листья
Тайная работа идет в лесу. Моется он, чистится, готовится надеть весенний наряд.
Рассмотрел я это и в третий раз говорю:
Береги!
Качнулась впереди ветка. Желудевого цвета пятнышко мелькнуло. Белка!
Вылетела на еловый сук батюшки! такая-то растрепанная, мокрохвостая, сердитая И будто в скакалочку заиграла: подпрыгивает на суку, старается, хвостом трясет, а сама ни с места.
Что за фокусы, растрепа? Отряхиваешься, что ли?
Ухнула вниз и пропала в хвое.
Поглядел я на землю.
Бегучий крохотный ручеек звенит у пригорка. Вдруг на берегу ручейка земля вспучилась, разверзлась. Вылезли на белый свет две ладошки и розовый пятачок. Вот тебе нá! крот явился.
Захлюпал по воде, перебрался на другой берег и опять в землю нырнул. Дрыгнул хвостиком только его и видели.
Тоже фокусник. Где нырять полагается, он пешком топает. А где все пешком ходят, там ныряет. Видать, не захотел под ручейком подземный ход прокладывать. Наверно, земля там сырая, липкая. Завязнешь еще.
На голову мне хвоя посыпалась. Раздвинул я ветви, глянул.
Качаются наверху лапы в красных штанишках. Это дятловы! Уцепился дятел за шишку и повис на носу. Так и висит. Подпрыгивает.
Это он шишку так отрывает.
Шишка оборвалась, захлопали крылья фррр! умчался носастый. А передо мной новое зрелище.
На кустик можжевельника, на колкие веточки опустилась веселая стайка
Впрочем, нет.
Не стану-ка я вам дальше рассказывать, что повидал в лесу тем дождливым и скучным днем. Интереснее вам самим поглядеть.
Ну а как это сделать, вы уже знаете.
Запомнили?
«Береги!»
Старый пруд
Пруд за околицей, совсем близко от деревни. Сидит Петька на берегу, слышит, как в сельсовете радио поет, как мальчишки у школы кричат.
Слышит и завидует. Одному-то с гусями ой как тоскливо! Пруд старый, заглохший. Воды в нем по колено, да и та зеленая, как щи. Ни тебе выкупаться, ни рыбу половить. Торчи пнем и считай гусиные хвосты
Маялся Петька, маялся, а после на траву лег и заснул.
Сколько проспал не знает. Только открыл глаза и понять не поймет: куда он попал?
Уже свечерело. Возле Петькиных ног лежит на черной воде луна. Вниз макушками желтеют камыши. Лунная тропинка тянется вдаль, гаснет во тьме. А над камышами слоится туманный парок, похожий на розовый дым, и пронизывают его холодные зеленые лучи
Но самое необыкновенное это музыка. Неизвестно откуда слышится таинственная, грустная музыка. Серебряные колокольчики перезванивают, барабаны рокочут, дудят маленькие трубы
Вот будто кто-то заплакал, барабаны умолкли, одни трубы вздыхают, жалуются А вот
задребезжал колокольчик, залился тоненьким смехом. Медные тарелки ухнули бумм! и оборвали смех. Снова трубы заплакали
Петька слушает, боится дохну́ть.