На одном из красивых особняков развевался советский флаг. Здесь разместилось наше консульство. С балкона его приветливо махали руками. И Портнов вспомнил, что где-то читал или слышал любопытную историю, связанную с этим домом. Будто бы строили его еще при Екатерине Второй и под фундамент засыпали целую баржу земли, взятой в России. Чтобы дипломаты всегда думали о своей стране.
Белая башенка маяка на скале воскресила в памяти легенду о смелом греческом юноше Леандре, который каждый вечер вплавь пересекал Босфор, чтобы увидеться со своей возлюбленной Геро. В одну из штормовых ночей он утонул. Зато великий английский поэт Байрон, решивший в непогоду повторить подвиг Леандра, благополучно достиг противоположного берега пролива.
Сигнальщики дали Портнову бинокль. Он навел окуляры на знаменитую Ай-Софию мечеть, под которую много веков назад приспособили великолепный эллинский храм. Благородное, со строгими и стройными формами сооружение окружали частоколом минареты.
Воду бороздило много пестро раскрашенных парусных и моторных фелюг, нервно
вскрикивали снующие от берега к берегу паромы.
Лавируя между ними, к «Величавому» спешил быстроходный катер-лимузин. На его палубе и даже на крыше рубки сидели люди с кино- и фотоаппаратами.
Что это за катер? спросил лейтенант у сигнальщика.
Американский шпион.
Но он под турецким флагом!
Такой же турок, как я индус, усмехнулся старшина. Каждый раз встречает на этом же самом месте...
Юркий лимузин прошелся вдоль одного борта ракетоносца, пересек курс почти возле самого форштевня и перешел на другую сторону. Потом круто развернулся и припустил прочь, по-собачьи виляя кормой.
Портнов долго смотрел ему вслед, не зная еще, что впереди его ждет немало встреч с любопытствующими кораблями, на мачтах которых будут полоскаться американские, итальянские, испанские и многие другие флаги.
Расступились берега, и у бортов заплескались суматошные волны Мраморного моря. Низко летя над водой, охотились большие черно-белые чайки. На горизонте кляксами синели Принцевы острова.
Лейтенант вернул сигнальщикам бинокль и спустился в кают-компанию.
Будете кушать? спросил его вестовой. На вас оставлен расход.
Не отказывайтесь, Василь Трифоныч! подал голос из-за стола заместитель командира капитан третьего ранга Поддубный. Узнав вчера его фамилию, Портнов еле сдержал улыбку: очень уж не походил на прославленного русского богатыря низкорослый и щуплый замполит.
Спасибо. Борща мне не надо, дайте одно второе, сказал вестовому лейтенант, которому лестно было услышать из уст начальства свое имя-отчество и неловко оттого, что явился не вовремя, хотя не был занят вахтой.
Ну как, впечатляет заграница? хитровато прищурившись, спросил замполит. По его тону было похоже, что не один Исмагилов инициатор трех свободных дней. Насматривайтесь вволю, а то в следующий раз, может, и не удастся. Служба, брат, она когда мать, а когда и мачеха!
Портнов промолчал, старательно налегая на жаркое. А его собеседник уже поел и затягивался теперь послеобеденной сигаретой.
Телеграмму домой послать не забыли? снова задал вопрос замполит. И опять заговорил сам, не дожидаясь ответа. Впрочем, я не одобряю решения командира. Боюсь, что вами руководило просто мальчишеское ухарство. Как захотелось, так и расхочется. Нет, будь на то моя власть, я бы вас выпроводил в отпуск! Обязательно бы выпроводил...
Прошу разрешения от стола, допив в два глотка компот, сказал Портнов.
Вы не курите? Правильно делаете. Легких хватит на сто лет, словно не слыша его просьбы, говорил Поддубный. Ваши родители живы?
Да.
Братья-сестры имеются?
У матери я один. У отца есть еще две дочери от второй жены.
Как вы разместились? деликатно перевел разговор на другое замполит. Каюта удобная?
Двенадцатая каюта в кормовом коридоре.
Ага, значит, вместе с лейтенантом Смидовичем...
Васины родители выросли в одной деревне, закончили школу-семилетку, десятилетки поблизости не было, как, впрочем, и возможности учится дальше: шла Великая Отечественная война, все колхозное хозяйство легло на плечи женщин, стариков и подростков.
В сорок третьем году отца призвали в армию. Ушел юнцом, а вернулся возмужавшим человеком. Но жить в деревне не захотел. После свадьбы он забрал жену и укатил в город. Устроился шофером на одну из автобаз. Дали им крохотную комнатенку в общежитии. Теснота была такая, что мать вечера просиживала на коммунальной кухне, пока отец занимался. Он поступил в заочный техникум.
Еще труднее стало, когда родился Вася. Матери приходилось на целые месяцы уезжать к родственникам в деревню, чтобы дать возможность мужу подготовиться к сессии и заодно сэкономить ему денег на дорогу.
Получив диплом, отец стал работать начальником строительного участка. Но не успокоился и поступил на вечернее отделение автодорожного института. Мать с сыном его почти не видели: уходил с зарей, возвращался домой за полночь. А однажды не вернулся совсем. Через несколько дней прислал за чемоданом с вещами своего приятеля. От него мать узнала, что отец сошелся со своей сокурсницей. Вскоре «молодожены» уехали в другой город. Васина мама сама подала на развод, отец их не забыл без исполнительного листа деньги посылал каждый месяц. Мать не настраивала сына против отца, не запрещала им видеться. Но с годами отец стал приезжать все реже и реже. Правда,