Над своим изголовьем Портнов укрепил на переборке фотографию Аллочки в пластмассовой рамке. Увидев ее, Смидович спросил:
Любимая девушка?
Невеста, твердо ответил Портнов, чувствуя в его голосе язвинку.
Ничего деваха, внимательно разглядев фото, сказал Смидович. И тут же его губы искривила недобрая усмешка: Все они хороши, пока невестятся. Откуда только вот берутся плохие жены?..
Портнов молча шевельнул плечами, уклоняясь от неприятного разговора.
Мой тебе совет, продолжал Смидович, не спеши в загс. Потянет тебя ко дну семейная ракушка... Не бери пример с других.
С кого это с других? улыбнулся Портнов.
Хотя бы с меня, повернулся к нему Смидович.
Портнов никак не мог разгадать характер своего соседа по каюте. В том, что Смидович не глуп, он не сомневался. Битком набитый книгами шкаф красноречиво говорил о кругозоре соседа. Ко всему тому Смидович командовал отличной группой, считался одним из наиболее подготовленных вахтенных офицеров. На мостике держался уверенно, без робости и смущения при любом начальстве. Глянув на него со стороны, можно было назвать его прирожденным моряком.
«Кто же он? думал иногда Портнов. Искренний человек или просто позер?»
Непонятным было и то, что командир корабля явно благоволил к Смидовичу. А в голове у Портнова гвоздем засели слова, сказанные замполитом: «Придется списывать с корабля... А нам с командиром еще один минус в работе».
Немало удивила лейтенанта и странная откровенность Исмагилова.
Ты не забывай, что мы со Смидовичем, как раньше говорили, нацмены, в обычной своей полушутливой форме заявил тот. Народ мы упрямый, и раскусить нас не просто! Правда, белорусов мал-мала побольше, чем хакасов, и адмиралов у них хоть пруд пруди. Потому Смидовичу резона нету о расшитом козырьке мечтать. Все равно никого в Минске не удивит. Другое дело я заявлюсь в свой Черногорск с адмиральскими погонами: здорово живете, земляки! Пусть будет у меня сейчас одним конкурентом меньше! звонко хохотнул капитан-лейтенант.
Потом, посерьезнев, добавил:
Только знаю, никуда Смидович с «Величавого» не уйдет. Есть в нем морская жилка, самая настоящая. Вот увидишь, когда-нибудь он нами с тобой командовать будет. Я бы на его месте не меньше, чем адмиралом флота стал! сверкнул белками глаз Исмагилов.
Вступительные экзамены я выдержала успешно, хотя жутко боялась конкурса. И была вдвойне счастлива потому, что вскоре приехал в свой первый курсантский отпуск Вася. Когда он спрыгнул с подножки в нарядной черной форме с голубым воротником и золотистым угольничком на рукаве, мне стало стыдно, что я смеялась над его фотографией. Передо мной предстал высокий, стройный моряк, пригожий до умопомрачения и... чуточку чужой. Я не узнавала в нем своего неловкого и застенчивого обожателя.
Здравствуй, Аленькая... сказал он одними губами и при всех обнял меня прямо на перроне. Видела бы такое моя мама! А вот Анна Петровна стояла возле нас, покачивала головой и грустно улыбалась. Она понимала, что очередь ее стала теперь второй.
Что было, когда я, почти силком, затащила Васю к нам домой! Папа, очень уважающий военных оттого, что сам не служил в армии, называл гостя по имени-отчеству, выставил на стол бутылку коньяка и даже налил себе, что случалось раз в кои годы!
Мама не сумела сохранить своего надменно-холодного вида и стала глядеть на Васю если не с уважением, то с явным любопытством. Все-таки перед нею сидел будущий морской офицер! Может быть, в ее душе произошел перелом, и она впервые приняла наши с Васей отношения всерьез.
Вскоре я убедилась, что мой Вася изменился только внешне. В сущности он остался прежним забавным чудаком: чего стоил хотя бы привезенный им рукописный «УЖМО» устав жены морского офицера! Статья первая этого самодеятельного «документа» гласила:
«Жена морского офицера является его боевой подругой и единомышленницей. Вся ее душевная теплота, все помыслы и желания принадлежат мужу. В дни, когда морской офицер находится в плавании, жена является полномочным представителем и защитником его интересов на берегу...»
Я едва сдерживалась, чтобы не прыснуть в кулак, настолько серьезно и сосредоточенно читал мне свой устав Вася, будто в самом деле собирался приводить меня к присяге.
Следующие статьи звучали еще грозней: «Честь и положение жены морского офицера в отсутствие мужа несовместимы с частым посещением театров, кино, танцевальных площадок и других увеселительных заведений...»
Васенька, давясь смехом, не выдержала я. Да это же новый «Домострой»! Услышав такое, можно из-под венца сбежать!
«Всякое нарушение положений устава жены морского офицера, не приняв во внимание мою реплику, продолжал читать Вася, наказуется лишением доверия мужа. Высшей мерой наказания является полная отставка!»
Глава 9
Снимаемся с якоря? обращаясь ко всем, спросил он.
Не похоже, товарищ лейтенант, негромко ответил ему Кудинов. просто ночное учение.
Команды на съемку действительно не последовало. Минут через сорок дали отбой тревоги.
Портнов вышел на верхнюю палубу. Увидел крупные звезды, ярко горящие в темно-фиолетовом небе, скатывающуюся в волны безбокую, как надкушенный пряник, луну. Воздух был густым и волглым. Повсюду на палубах и надстройках блестели мокрые потоки.