Потом он сам секундирует лейтенанту. А тот долго не может посадить солнечный диск на линию горизонта.
Не шустро, усмехается командир, когда Портнов наконец определяет высоту светила. Пошли считать!
Пока лейтенант возится с таблицами, командир заканчивает свои вычисления.
Не подсказывайте, Исмагилов! строго одергивает он вахтенного офицера. Что за школярские привычки!
Портнов подает ему свой бланк.
Так, линию положения вы определили верно, отмечает командир. Однако навыки у вас, лейтенант, того... Слушайте мое приказание: каждые сутки решать по пять астрономических задач. Результаты докладывать лично мне. Ясно?
Есть, товарищ капитан третьего ранга, без особого энтузиазма отвечает Портнов.
«Сам» из бывших штурманов, шепчет лейтенанту Исмагилов, когда командир усаживается в свое кресло. Астрономия его любимый конек. Недавно конкурс среди вахтенных проводил. Первое место занял штурман, второе лейтенант Смидович.
Смидович? удивленно переспрашивает Портнов.
Он. А чего? У него не голова, а вычислительная машина. Пятизначные цифры в уме делит и умножает.
Группа неподвижных целей, пеленг девяносто! послышался доклад из радиолокационной рубки.
Лево руля! На румб девяносто! оживившись, командует Неустроев. Подвахтенным приготовиться
к построению по большому сбору! объявляет он по корабельной трансляции.
Наши! шепчет Исмагилов, поднося к глазам бинокль. Вскоре и Портнов простым глазом видит в утреннем мареве темные многоугольники силуэтов.
Васины послания были переполнены восхищением. Он восторгался начальником училища прославленным боевым адмиралом, Героем Советского Союза, и одноклассником своим Леней Говорковым, который уже отслужил срочную матросскую службу, но не захотел расставаться с морем. Вася похвалялся даже командиром роты, который проводит со своими подопечными время «от подъема до отбоя и лишь все остальное с молодой женою...»
А после принятия военной присяги Вася прислал свою фотографию. Он снялся в полной морской форме в позе бывалого морехода: широко расставив ноги и до бровей нахлобучив бескозырку, чем доставил мне немало веселых минут. Уж очень он походил на жюльверновского Жака Паганеля!
Слух о такой необычной переписке взбудоражил головы моих подружек, которые со вздохом поглядывали на своих неизобретательных поклонников. Однажды на первом уроке учитель физики, исчертив одну сторону поворотной доски, перевернул ее, и перед взором всего класса предстал нарисованный цветными мелками морячок.
Головы всех невольно повернулись в мою сторону. Но я не смутилась: пусть будет стыдно трусливому мазилке! Правда, я наверняка знала, что это дело рук Сережки Добрынина. Недаром он все старался уязвить меня подхваченной где-то песенкой:
Это что еще за чудище? удивилась мама. Потом покачала головой и добавила: У тебя совершенно нет вкуса, Алла.
Пусть у меня не было вкуса, зато было самолюбие. Брошь я так и не сняла до самых выпускных экзаменов.
Я не стала затворницей. С удовольствием ходила на школьные вечера, бывала и на танцплощадках. Но если кто-нибудь из партнеров начинал говорить мне пошловатые комплименты, он переставал существовать для меня как личность. Первым в разряд отверженных попал, разумеется, Сережка Добрынин.
Часто, проходя мимо зеленхозовского общежития, я в раздумье задерживала шаг. Мне хотелось навестить Анну Петровну. Каково-то ей теперь одной? Но я не знала, как она отнесется к моему визиту, поэтому не решалась войти в дом.
Однажды я увидела возле зеленхозовских ворот машину «скорой помощи». Неясное предчувствие толкнуло меня под сердце, и я взбежала по ступенькам высокого крыльца.
«Скорую помощь» действительно вызвали к Портновым. Анна Петровна лежала в постели с лицом белее наволочки. Увидев меня, с трудом улыбнулась, глазами пригласила садиться.
Хвораю вот, негромко сказала она. Только ты, дочка, Василию ничего не пиши. Не расстраивай его. Я как-нибудь оклемаюсь. Не впервой...
Анна Петровна встала на ноги только через неделю. Все эти дни я навещала ее. Убирала в комнате, бегала в аптеку за лекарствами. И видела, как теплели глаза этой усталой, не обласканной судьбою женщины.
Глава 8
«Величавый» медленно прошел по широкому коридору между
обеими линиями, звонкими руладами горна приветствуя боевых друзей. Такой необычной и волнующей показалась Портнову эта встреча в открытом море, вдали от родных берегов, что у него невольно запершило в горле.
Потом ракетоносец занял свое место по диспозиции и отдал якорь. Спустили на воду катер и Неустроев пошел представляться командиру отряда. А с других кораблей устремились к «Величавому» катера и гребные шлюпки. За почтой.
Не часто находят адресатов в дальнем плавании конверты, полные нежных слов, затаенных желаний и нетерпеливого ожидания. И моряки зачитывают письма до дыр и подолгу носят на груди измятые тетрадные листки.
Портнов с завистью глядел на то, как, получив свой объемистый тючок, корабельные почтальоны нетерпеливо начинали его шерстить и как светлели их лица, когда они находили искомое. Глядя на них, лейтенант размышлял о своем, о новой оказии, которая и ему доставит письмо из Тюмени.