Осмотревшись по сторонам, лейтенант заметил, что якорных огней на рейде стало больше. Корабли стояли теперь не в две, а в три линии.
Чего не спишь? спросил его подошедший Исмагилов.
Прохлаждаюсь, ответил Портнов. Что за корабли пришли?
НАТО в гости пожаловало. Забрели на огонек.
Или им в море места не хватило? вслух подумал Портнов.
Капитан-лейтенант чиркнул зажигалкой, раскурил сигарету.
Ты знаешь, хакасы говорят: много троп в Саянах, но все они к человеческому жилью ведут. Это теперь, а когда советская власть только приживалась, деду моему надо было такую тропу выбирать, чтобы под бандитскую пулю не угодить. Троп на всех людей хватало, но вражде и злу все одно было тесно. Так и здесь, в Средиземном море...
А ведь когда-то адмиралы воюющих флотов, прежде чем начать бой, салютовали друг другу флагами... задумчиво произнес Портнов.
Только их пушки от этого не становились ласковее! рассмеялся Исмагилов. Простому матросу боком выходила адмиральская галантность. А теперь пошли досыпать, добавил он, щелчком швырнув в обрез окурок. Как говорится, утро вечера мудренее, а больную голову и малахай жмет!
Утром Портнов вышел глянуть на незваных ночных гостей. Головным у них стоял американский фрегат. Вид у него сугубо мирный: ракетные установки зачехлены, на палубе разгуливают полуодетые матросы, слышен пиликающий звук губной гармошки. В кильватер сторожевику выстроились несколько тральщиков. Лейтенант разглядел на них итальянские и английские флаги.
На «Величавом» прозвучал сигнал к завтраку. И тут же с американского фрегата послышался усиленный громкоговорителем скрипучий металлический голос. Кто-то, старательно выговаривая слова, произнес по-русски: «Пр-риятного ап-петита!»
Эпизод этот стал предметом разговора за столом в кают-компании.
Ишь ты, «заокеанская вежливость!» размешивая сахар в стакане, сказал замполит Поддубный. Желают приятного аппетита, а сам небось думает: чтоб вы подавились! Помню,
какой крик подняли натовцы, когда наши корабли впервые вышли в Средиземное. О чем только они не вопили: и о нашей попытке обойти НАТО с фланга, и о нашем намерении запереть американский шестой флот в средиземноморском мешке, и о том, что наши корабли это пистолет, приставленный к их груди, как писала одна из газет.
Пистолет не пистолет, а то, что мы здесь, им как кость в горле, откликнулся со своего командирского места Неустроев. Двадцать лет американцы считали Средиземное море своим озером. Думали, что мы и сунуться туда не посмеем. Просчитались, вот и кусают теперь локоть. Стараются доказать незаконность нашего пребывания здесь.
А как же они за тысячи миль от своих берегов по закону, а мы в двух шагах от дома незаконно! хмыкнул замполит. Логика разбойников.
Попрошу командиров боевых частей доложить о готовности к походу, сказал, поднимаясь из-за стола, Неустроев. Вечером снимаемся.
Незадолго до своего отъезда Вася пришел ко мне расстроенный.
«Что случилось?» взглядом спросила она. Он протянул скомканную телеграмму.
«Буду Тюмени двадцать пятого останавливаюсь гостинице «Сибирь» хочу увидеться целую папа», прочла я.
Ну так что?
Ты знаешь, Алка, душа не лежит с ним встречаться. Чужой он мне...
И все-таки он твой отец, нерешительно возразила я.
Он мой бывший содержатель, желчно сказал Вася. Считает, что его семьдесят рублей дают право называть меня сыном!
В жизни всякое случается, Вася... вздохнула я.
Не хочу я его видеть! решительно заявил Вася.
А если он наведается к вам домой?.. Будет ли это приятно твой маме?
Ты права... спохватился он. Хорошо, тогда мы пойдем в гостиницу вместе!
С кем?
С тобой, разумеется.
А я-то с какой стати?
Или так, или никак, набычился он. Я поняла, что снова мне придется уступить.
В «Сибирь» мы позвонили из углового автомата. В вестибюле нас встретил крупный, чуть располневший человек в дорогом костюме. Юношески буйная шевелюра казалась чужой на его желтом, нездоровом лице с набрякшими веками. Очевидно, у него не все было в порядке с почками.
Сынок! порывисто воскликнул он, шагнув навстречу Васе.
Но тот уклонился от его объятий.
Вот, знакомься, неприветливо буркнул он, кивая на меня. Моя невеста Альбина.
Отец удивленно вскинул белесые брови, а я залилась краской. С какой стати Вася удостоил меня таким титулом? Разве у нас был когда-нибудь разговор о свадьбе? Дружат тысячи парней и девушек, разве все они становятся мужьями и женами?
Я досадливо прикусила губу.
Будем знакомы, Трифон Игнатьевич Портнов, справившись с замешательством, сказал отец. Пойдемте ко мне в номер, я тут на втором этаже...
В маленьком номерке все было вверх тормашками. Из-под кровати виднелся раскрытый чемодан, подоконник был завален какими-то свертками.
Извините, у меня тут не того... суетился отец, торопливо одергивая измятое покрывало и ногой задвигая подальше чемодан. Я, право, не знал, что с нами будет девушка, виновато улыбался он, ставя на столик бутылку «Столичной».
Она не пьет, предупредил Вася. И я тоже...
Мы только по единой, за встречу, разворачивая кульки, говорил отец. А может, я схожу в буфет за вином? предложил он.