Что произошло? дежурный священник, в сопровождении двух офицеров полиции, вышел из расступившейся толпы. Адепт?
Лаула покачала головой и показала мужчине свой перстень,
обозначающий ее нынешний орден. И люди, поначалу смутившиеся от того, что видят малознакомый знак, вскоре испуганно отпрянули, осознав, что стоят близко к Персту Указующему.
Жена Хакку бросила быстрый взгляд на Стикса и ударилась в еще более тяжелые рыдания.
Прошу прощения, но вы побледнел дежурный.
Лаула Минастинг, девушка поднялась и кивком указала на стоящего неподалеку Стикса. Веду Стикса на казнь.
Она постаралась, чтобы эти слова прозвучали веско. Силилась произнести их так, чтобы у этих людей не возникло больше вопросов. Она не верила Стиксу, но и не верила, что он бы так бессмысленно убил кого-то прямо под носом у всей Церкви. Особенно перед казнью, о которой он должен был знать.
Тем не менее, именно Стикс расхохотался в ответ на ее слова. Высокий, широкоплечий парень стоял над трупом человека, с которым вел беседы трое суток напропалую, и хохотал до слез.
Отсмеявшись, он протянул руки вперед, будто сдаваясь, и подмигнул Лауле:
Только не в столице. Меня не казнят в столице, Лулочка.
*****
Игумен, заведующий ближайшим отделением полиции, был зол. Вопреки расхожему понятию, даже Светлые умеют злиться. Просто, в отличии от обычных людей, они, чаще всего, злятся на истинных виновников своего дурного самочувствия. Своего рода «праведный гнев».
Лаула всегда тяжко переносила времена, когда становилась его целью.
Девочка, это ужасная оплошность, выговаривал ей Игумен по имени Леонард. Ты привела дьявола в столицу не озаботившись сковать его всеми цепями рая и ада. Повтори, пожалуйста, ради Господа, сколько дней вы добирались сюда?
Четверо полных суток, послушно повторила Лаула, стараясь не выказывать своего раздражения по поводу его обвинений. И я не всегда была при «нем».
«Он» в данный момент находился в самом низу местной темницы. Она пустовала уже пару лет, так что условия в ней были, мягко говоря, не очень. Но Стикс посетил их, будто ему приготовили королевскую спальню. И царственно расположился там в облике Старца.
Впрочем, Лаула все равно немного переживала за своего подопечного. Пускай и Темный, пускай даже Темнейший она не считала его виновным. Чем больше Лаула думала, тем больше приходила к выводу, что Стикс просто не мог убить Хакку.
Он не стал бы этого делать, сир, продолжила девушка. Это не в его характере.
Это Стикс! Стикс, девушка! взорвался эмоциями Игумен. Вы никак не можете утверждать ничего об его характере! А я могу! Стикс чудовище, убийца, маньяк, дьявол, демон, враг Господень и тот, кто некогда убил самого Святого Федора! Если вы все еще не верите, что перед вами это самое существо, то можете прислушаться к своим печатям. Вы сильная Светлая. Но даже ваши печати, наверняка, трещат по швам, верно?
Лаула чувствовала силу Стикса за своими ограничителями. Но она бы не назвала это, как «трещат по швам». Определенно, даже с талантами такой аномалии Света, как она, сила Стикса еле-еле помещалась под все замки печатей, и на те самые печати действительно оказывалось давление. Но это было давление равнодушной воды, на устойчивую дамбу.
Игумен же растолковал ее молчание по своему:
Дьявол хочет вырваться на свободу. Сожалею, Лаула, но вы, похоже, были обмануты им. Это беда, но на вас нет тяжкой вины. Ведь кто мы против самого Стикса?
Мужчина нервно выдохнул, потирая шею, перекрестился, и Лаула вдруг явственно осознала, что Игумен боится ее Клинка. Как и любой другой человек просвещенного мира, впрочем. Как каждый, кому в детстве читали притчи про Стикса, и рассказывали, как дьявол забирает к себе непослушных детей и взрослых.
И Лаула сама считала похожим образом. Но она не увидела этой Тьмы во плоти, каким описывали Стикса все трактаты и учебники.
Я Светлая, сир, твердо ответила Лаула. И я не боюсь его. Если будет нужно, я поставлю его на колени. Он мой Клинок, а я Перст Указующий. Перст Господа, сир. И Господь не указывал сегодня утром на профессора Хакку. Я знаю это. И Клинок был в ножнах.
Слишком фанатично для одной недели знакомства, покачал головой Игумен. Но прямо сейчас к нам идет посыльный. Послушаем же, что решила Церковь.
Лаула прислушалась и отметила опыт и слух Игумена он заметил шаги своего подчиненного куда раньше нее самой. Впрочем, ей сейчас было совсем не до посыльных.
Приказ, коротко поклонился офицер полиции. Сир Леонард, это
Личная печать Патриарха? Игумен нахмурился. И Подпись Архипатриарха?
Лаула сглотнула. Два самых влиятельных Светлых Церкви уже решили ее судьбу. Пускай и письмо, но сейчас именно
этот клочок бумаги имел власти больше, чем любой из присутствующих.
И тогда девушка начала догадываться. Она была ценной Светлой, ведь, в будущем, могла бы занять пост Архипатриарха и стать первой женщиной, стоящей во главе Церкви. Но, даже так, два столпа Церкви не соберутся на экстренное совещание всего лишь ради нее.
Они оба обсуждали Стикса. И пришли к выводу.
Игумен Леонард поднял на нее глаза.