Тряхнув головой, продолжил негромко:
Помер Гордей, одна супруга с сыном да дочерью осталась. С них и взять нечего.
Гляди, как бы другие не взяли.
Полада вновь затянулась, щурясь на идол Гаддаш. Грозди грудей истекали воском: внутрь головы идола воткнута замешанная на гаддашевом молоке свеча, когда воск собирается внизу его соскребают и мешают с травами, режут на ломти и так подают на требищах. Кто вкусит гаддашева молока к тому придут видения. Хорс не знал, верить ли, но видела Полада, как из небесной трещины спускается черный люден, и в одной руке у него блиставицы, а в другой огненный глаз. Видит этим глазом все Тмутороканское княжество от моря до самых заповедных гор. Найдет однажды и Хорса, как бы ни скрывался он и как бы ни переезжал из городища в городище.
Хмыкнул, пригладил обеими ладонями гладкие волосы, привстал.
Куда? потянулась следом Полада.
Пройдусь.
По люду соскучился? Что тебе до них?
Любопытно, задумчиво ответил Хорс. Давно наблюдаю, а все как впервые. Иной раз кажется, будто дикие да грубые, и зло берет, какие глупые вещи творят. Иной раз диву даешься, до чего сметливы и великодушны. Хочется помочь всем и каждому, и нет возможности помочь всем и каждому, потому как сам я не совершенен и нуждаюсь в помощи.
Осекся и умолк. Наклонившись, поцеловал Поладу в темя, и вышел в зал.
Там продолжалось веселье. Грохот стоял такой, что Хорс не сразу разобрал топочут ли каблуки пьяных гостей, или Полада все же подалась следом. Визжали бабы. Хрипела соленая мужицкая ругань.
Вот паскуда! слышалось. Ну, стой! Догоню волосы повыдергаю!
Взметнулись пшеничные косы, веером сарафан. Какая-то ушлая девица перепрыгнула через перила лестницы и грохнулась о стол. Гости отпрянули, девки завизжали, а посуда так и повалилась под ноги.
Хорс подоспел вовремя, поймав девицу под руки.
Куда спешите, сударыня? Или гонится кто?
Он! взвизгнула девчушка, указав перстом на приближающегося мужика. Лицо у него заросшее, дикое, взгляд хищный, с желтизной. Такой действительно прирежет и не задумается.
Отдай девку! проревел. Моя!
Заплачено? Или позволение ее получено? холодно поинтересовался Хорс, закрывая девчушку спиной.
Не твоя печаль! Отдавай добычу или не сдобровать!
Угрожать изволите, сударь? Так пожалуйте на честный поединок!
Мужик не ответил, замахнулся кулаком. Хорс завел глаза в какой раз за последние дни ему хотят пустить кровь? Но медлить и здесь не стал. Подался навстречу задире, подскочил и одним точным ударом раскровянил ему нос. Мужик обеими руками схватился за лицо и утробно заревел не то от боли, не то от неожиданности. Вокруг них
сразу образовался круг и девки, и мужики прянули к лестницам и стенам, чуя будет драка.
Осталось еще желание сударынь без их позволения домогаться? осведомился Хорс. Или все-таки решим спор как благородный люд?
В толпе одобрительно заулюлюкали.
Мужик отнял от лица окровавленную ладонь и ощерился, показав крупные, с одной стороны вымазанные кровью зубы.
Честный поединок хочешь? прохрипел он, блеснув зажелтевшими глазами. Давай! Только с моей стороны нечестный будет!
И грянул оземь.
С треском на хребте разорвалась рубаха, в прореху густо набилась шерсть. Уши заострились, лицо вытянулась в дудку, превратившись в морду, и в пасти кинжалами прорезались волчьи клыки.
Бабы завизжали и прыснули кто куда, изо всех сил крича:
Волкодлак в доме! Спасайся, кто может!
Оборотень прыгнул.
Не мешкая, Хорс выворотил стол. Волкодлак ударился о него грудью и припал на задние лапы. Сквозь носы разодранных сапог скребли о половицы загнутые звериные когти.
Стреляй, стреляй! вопил кто-то из мужиков.
Другой выхватил самострел и выстрелил пули с хлопком засели в спутанной шерсти. Волкодлак взвился, полоснул когтистой лапой. Стрелявший схватился за живот, пытаясь удержать вывалившиеся кишки, но закатил глаза и кулем осел на пол.
Запахло потрошенной тушей и кровью.
«Это же оборотень, запоздало подумал Хорс. Его не берет свинец».
А вслух закричал опешившим бабам:
Что ждете?! Давайте наверх! Живей!
Те будто ждали приказа и, давясь и толкаясь, дунули в терема.
Давай сюда, блохатый! Хорс швырнул в волкодлака чугунным горшком. Спасенная им девчушка успела поднырнуть под стол за миг до того, как соседний с ней разбили в щепы волчьи когти.
Хорс довольно резво уворачивался от когтей и клыков волкодлака, то подныривая под живот и оказываясь у того за спиной, то успевая печным заслоном ударить в оскаленную морду. Оборотень вспарывал воздух когтями как попало, сорвав с Хорса котелок, сбивая лампы и в лоскуты раздирая оконные занавески. Сквозь окна сочился тусклый серебряный свет, отчего шерсть волкодлака казалась не агатово-черной, а с проседью. Был бы под рукой обрез с зарядом дроби, отлитой из серебра
Краем глаза заметил: в красном углу, под деревянными идолами стояла посудина для жертвоприношений серебряная чаша в резных узорах, серебряные ложечка и нож.
Девчушка перехватила взгляд Хорса и будто поняла. В два прыжка достигла красного угла, схватила жертвенный нож и тщательно обтерла о подол серебро должно быть чистым.