Жерех глухонемой. По губам читает, а говорить не говорит.
А как же он самоходкой управляет? спросила Беса, с подозрением косясь в обтянутую бархатным жилетом спину кучера.
Не первогодок, дело свое знает, успокоила Полада. Лучше он, чем Худаня тот вовсе слепой был. И, залихватски свистнув, толкнула Жереха в плечо: Эй! Трогай!
Издав горлом едва слышимый сип, кучер потянул на себя рулевые стержни, под брюхом самоходки застрекотало, заискрило, и она, дрогнув корпусом, пошла выбрасывать коленца, да так споро успевай по сторонам глядеть.
Червен Гаддашево городище. Избы тут с резными наличниками, разукрашенные алым, зеленым да голубым, на башенках петушки-флюгера с медными хвостами. Улицы не чета поворовским: прямыми стрелами уходили к горизонту, где небесный свод краем упирался в землю. Дымили фабричные трубы. Гимназисты хохотали, отпуская шутки в адрес стеснительных барышень. Издали доносилась ярмарочная музыка, трепыхались над шатрами пестрые флажки. Там, где избы горожан постепенно сменялись барскими домами, розовела сирень, и ее аромат мешался со свежестью, доносившейся от реки.
Впервые в Червене? полюбопытствовала Полада.
Да, призналась Беса.
Кто в Червен приезжает, того городище не скоро отпускает, весело продолжила спутница. Я тоже приезжая, еще совсем малёхой была, когда тетка в Усладный Дом привезла, да в нем и оставила. А Жерех местный. Вишь, как с самоходкой управляется? Потому как все дороги в Червене знает, и городище ему открывается.
Самоходка, и вправду, поводя железными боками, резво лавировала меж хитросплетения улиц. Движения кучера были порхающими, ласковыми, будто кошку гладил. Двигал стержнями и чему-то улыбался сквозь усы. Беса почти привыкла и к Жереху, и к его машине, и даже к воровке, притулившейся рядом и согревающей продрогшую было Бесу теплым боком. Впереди блеснула река самоходка взлетела на мост. Оттуда мир будто в ладони, видны и расписные терема, и людову толкотню, и над всем миром небесный свод, Сваргом сотворенный из хрусталя, где, будто червонец, сияло Сваржье око.
Ну, вот и прибыли, услышала Беса голос Полады.
Самоходка сбавила бег, задрожала, запыхтела, плюясь сметанным дымом, и встала у белых колонн. Над ними сияла медная вязь:
«АПТЕКАРСКIЙ ПРИКАЗЪ. СОБРАНИЕ ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИХЪ И ДРУГИХ УЧЕНЫХЪ ОБЩЕСТВЪ»
Спасибо за доброту, поклонилась Беса, как учила маменька. Далее я сама.
Коли нужда придет, так возвращайся к станции, отозвалась Полада. Меня не будет подружек пришлю, поможем миром.
На прощанье приобняла Бесу за плечи мягко, тепло, как маменька.
Беса опустила голову, скрывая увлажнившееся глаза. Так, не глядя, взбежала по ступеням и дернула колокольчик.
Чего изволите-с? на пороге явился придверник, разодетый в зеленый сюртук с алыми обшлагами, да в зеленую с золотым кантом шапочку. При виде Бесы убрал льстивую улыбку, прикрикнул: В другом месте подаяние проси, беспутный!
Я не за этим! По надобности! Беса упрямо протиснулась в дверь. Придверник перекрыл собою проем и встал, растопырив локти. Людена ищу! Лекаря! Вот!
Она потрясла бумажкой с гербовой печатью и княжеским вензелем благодетеля.
А ну, дай!
Придверник забрал бумажку с видимой брезгливость, вчитался:
Хорс Яков Радиславович, доктор медицины и философии, член Червенского ученого сообщества Хм! отняв от бумажки глаза, с недоброй усмешкой глянул на Бесу. Нету здесь такого.
Как нету? опешила Беса и принялась тыкать в листок. Вот печать. Вот подпись.
Гнусная подделка. Исключили твоего Хорса еще в прошлый жнивень. Теперь лишен и верительной грамоты, и княжеской милости. А за это, снова потряс бумажкой, за подделку печати и вензеля знаешь, что следует?
Беса слушать не стала, выпала спиной в погожий полдень и пустилась прочь встреч с надзирателем она не хотела, как не хотела обвинений в мошенничестве или, того хуже, измене князю. Только скрывшись за поворотом, перевела дух и прижала к лицу горячие ладони. В чужом городище одна, без семьи, без денег и поручителя, еще и обманутая заезжим лекарем. Еще никогда ей не было так обидно и горько.
Глава 6. Нечестный поединок
платьях, кто в исподних рубахах. Усы мужиков блестели от медовухи. Провожали недобрыми взглядами незнакомца в надвинутом на самые брови котелке: походка у него чеканная, спина прямая, воротничок накрахмален как есть барин, не чета завсегдатаям.
Наше почтение, вашбродь! Не найдется медяка-с на штоф браги?
На нетвердых ногах выступил молодчик с сальной рожей и ломаным, изъязвленным носом. Жеманно раскланялся, да так, что из-под сюртука выкатилась грязная манишка, причмокнул губами и, обернувшись к компании за ближайшим столиком, лихо им подмигнул. Мол, глядите дальше!
Не имею при себе наличных, сударь, с достоинством ответил Яков Хорс, лишь немного сбавив шаг и пытаясь обойти молодчика по дуге.
Тогда соглабо благово соблаговолите откушать с нами-с? продолжил тот заплетающимся языком. Ухватив Хорса под локоть, повлек к столу. Извольте-с! Чем Гаддаш одарила!
Благодарю покорно, я тороплюсь, по делу прибыл.
Хорс аккуратно выпростал руку из липких пальцев молодчика, и сальная рожа из заискивающей мгновенно превратилась в свирепую.