Не успела договорить, сверху упала тень смотрителя.
Полада! прогремел зычно. Ну, брысь!
Румяную бабу как ветром сдуло, вот только отиралась рядом и нет ее. Беса открыла рот.
А тебе чего? грубо выспросил смотритель.
Людена ищу, повторила Беса. Лекаря одного. Барин Яков
Тебе в Аптекарский приказ надобно, перебил смотритель. Ступаешь по лестнице, там самоходку возьмешь, за четверть червонца довезут до Гузицы, увидишь пребольшой дом с белыми колоннами то и будет Аптекарский. Понял?
Благодарствую, кивнула Беса.
Тогда пшел с глаз моих! цыкнул смотритель. Пока
не вздумал проверить, откуда у этакого чумазого четверть червонца на самоходку!
Беса не обиделась и припустила со станции, а то и вправду, допросят.
Где самоходки, она узнала по щекочущему запаху выхлопов и издалека приметила дым, собирающийся над чугунными котлами в тех котлах, сказывал некогда тятка, пережигали торф, отруби и людову соль, потому дым получался жирным и белым, почти сметанным.
До Аптекарского приказа мне, обратилась Беса к первому же кучеру, чернявому и смуглому, точно цыган.
А червонцы у тебя водятся? блеснул тот железным зубом.
Обижаешь, копируя тятку, пробасила Беса.
Поехали! кучер запрыгнул на козлы и одной рукой взялся за рулевые стержни, другой похлопал по обитому дубленой кожей сиденью. Только червонцы вперед.
Беса с готовностью запустила руку за пазуху кошеля не было.
Она проверила еще. Шарила, шарила, только нащупала прорехи в старом сюртуке, да билось под ладонью сердечко.
Потеряла
Подняла на кучера молящие глаза. Тот присвистнул:
Коли червонцев нету, то и пути нету. Проваливай!
Беса отошла.
Горло перехватило спазмом, не расплакаться б прямо на улице, да толку? Нечестным путем пришли червонцы нечестным ушли. Не уберегла. Глупая.
Побрела было обратно к станции, поредевшей от разбежавшегося люда, и остановилась вновь встречаться со станционным смотрителем не хотелось. Разве что на своих двоих дойти как-нибудь до Аптекарского приказа, может, отыщется тот добрый барин.
А далеко ли до Гузицы? окликнула уже знакомого кучера. Тот недобро осклабился:
Нешто пешком собрался? Ноги не собьешь?
Я уж постараюсь.
Далеко не уйдешь. Бродяг да попрошаек в Червене не очень жалуют.
Я не попрошайка!
Никак, барин?! делано изумился кучер и загоготал.
В висках застучало. Беса стиснула кулаки да куда ей тягаться с рослым мужиком? Отошла, шмыгая носом и утирая лицо, и вдруг увидела знакомую цветастую душегрею.
Воровка! ахнула Беса и пустилась следом, крича: Караул! Люди! Держите воровку! Украла кошель!
Душегрея повернула за угол. Беса за ней. Тут же к ее лицу прижалась теплая рука, вторая обхватила под живот. Беса выбросила вперед ноги, но встретила только пустоту.
Да тихо, ты! Дурень!
Беса вывернулась ужом, хватила зубами, что успела в рот набилась меховая оторочка, ее отпихнули, и Беса не удержалась и растянулась на земле. Картуз соскочил с головы, рассыпались по плечам кудри.
Девка! ахнули рядом.
Беса подняла глаза. В дыму проступало озадаченное лицо нарумяненной бабы. Склонившись, та подала руку и проговорила уже мягче:
Не бойся! Не обижу!
Ты! ощетинилась Беса. Увела кошель! А там тяткины червонцы!
Одно увела другое приведу. Поднимайся, говорю!
Беса, сопя, поднялась. Отряхнула сюртук. Подняла картуз, встряхнула дважды и вновь водрузила на голову.
Ишь, ёра какая! усмехнулась баба. Дикая, што кошка! Как зовут-то?
Тебе зачем?
Знать, кто мне душегрею попортил.
С воровками не знаюсь!
Не воровка та, кто не поймана, беспечно отозвалась баба, улыбаясь во весь рот. Зубы у нее были мелкие, но белые, с одной стороны блестели позолотой. А тебе, девка, лучше лишнего внимания к себе не привлекать. Неровен час, худой люд заинтересуется, или хуже того станционный смотритель в клетку запрет, перед городовым отвечать будешь, кто такова, почему пацаном прикидываешься и какие-такие большие червонцы при тебе были, а главное откудова добыты.
Молчала Беса, сопела, смаргивала набрякшие слезы.
Угадала я, честно нажитое ты не жалуешь, нарушила молчание баба. Да не мне судить. Звать меня Поладой. Может, пригожусь?
С чего мне верить? буркнула Беса.
С того, что в слезах да без червонцев несладко будет, девка. А сердце мое мягкое, на чужую беду отзывчивое. Беда ведь у тебя, так?
Беса не отпиралась, кивнула.
Куда направлялась-то?
К Аптекарскому приказу
Нам по пути, белозубо улыбнулась Полада. Не кручинься и не держи обиды, и в Червене добрый люд есть. Ну, едем?
Не выслушав ответа, трижды зычно свистнула в два пальца долго ожидать не пришлось, по мостовой загромыхали колеса самоходки. Да и что была за самоходка! Будто собрана из лишних частей от других машин, невпопад проклепана поверх ржавого железа, переплетена трубками, а кучер был обряжен в драный атлас и меха с чужого плеча.
Здрав будь, Жерех! поприветствовала его Полада. В ответ кучер козырнул из-под дырявого котелка. Прокати нас с ветерком
до Аптекарского, будь ласков!
Изобразив пальцами кренделя, Жерех пинком распахнул скрипнувшую дверцу, потом подал Бесе руку в самоходке пахло отрубями, нагретой кожей и гарью. Следом уселась Полада, шепнула: