«Да, да, все это было, вспомнил он свой утренний разговор с Каймаканом. Было Были темные, сырые подвалы. А теперь нужны светлые, новые дома. Нужны доски, гвозди Нужен цемент! Нужно стекло для окон! Нужны строители!»
Наконец появился старый мастер Топораш. И как раз вовремя. Угрюмый, как всегда, не поднимая глаз, он сделал то, что нужно: отнес труп на телегу, собрал инструмент, построил колонну для следования в обратный путь.
Около подвала остался один Павел Некулуца. Вожак колонны сидел на куче старой штукатурки. Лицо у него было как у обиженного ребенка, которого обманули обещали и отняли. Место строительства казалось ему теперь кладбищем
Он не видел, как труп, выкопанный из подвала, уложили на носилки, накрыли шинелью и унесли на повозку. Не удивился, когда внезапно увидел Сидора Мазуре. Его седая голова появлялась и исчезала за горкой камней. Завхоз, склонившись до земли, собирал камни, тщательно стряхивал с каждого комочки глины и старую штукатурку
Мягко светились окна в комнатке воспитательницы Софии Василиу. Там было тихо. София, в домашнем платьице, сидела на стуле с высокой спинкой, потирая озябшие руки и протягивая ноги в одних чулках к открытой печке.
На ее лице играли отсветы пламени. Она прислушивалась к своим мыслям, словно возникающим из игры огня.
Сегодня ей исполнилось двадцать четыре года
О чем думала эта высокая, тоненькая девушка? О детстве? Но какое детство у сироты? Детство в сиротском приюте Там она выросла, стараясь быть прилежной и трудолюбивой, там осознала свой долг растить и воспитывать подрастающее поколение, как сформулировала она когда-то в школьном сочинении.
Теперь у нее целая семья учеников-ремесленников, многие из них станут когда-нибудь инженерами, изобретателями. Это зависит и от нее, воспитательницы.
Завтрашнего человека она представляет себе олицетворением честности и мудрости, он видится ей свободным от пороков прошлого. Без зазнайства. Без подлости. Все это должно быть выжжено каленым железом. И этому высокому делу она посвятит всю жизнь.
Сегодня ей двадцать четыре
В больших черных глазах, глядящих в открытую печь, пляшет маленькое пламя. Она улыбается кому-то. Так улыбаться могут лишь очень требовательные люди, безжалостные к самим себе. Улыбка неожиданно выказывает их доброту и легко ранимую нежность.
В игре света и тени, улыбаясь кому-то, а может быть, просто своим мыслям, она кажется девочкой.
София услышала легкий стук в дверь. Поднялась, нащупала тапочки.
Кто там?
Их было много.
Добрый вечер, София Николаевна! Это мы Мы пришли
Мы пришли поздравить вас с днем
Горячая, радостная волна поднялась к ее лицу.
Прошу, входите, пожалуйста!
Ребята долго отряхивались в прихожей от снега, топали ногами, чтобы сбить его с ботинок, и с шапками в руках вошли в комнату. Вова Пакурару, высокий и молодцеватый,
вышел вперед, на середину, и свободно, словно делал это каждый день, поклонился и громко произнес:
София Николаевна! Поздравляем вас с днем рождения и желаем вам здоровья и успехов в работе!
Он обвел глазами потолок, стены, мебель.
Разрешите преподнести вам маленький самодельный репродуктор. И медного льва. Вова улыбнулся. У него густая грива и тяжелая подставка. Может, пригодится вместо пресс-папье.
София разволновалась, как ученица.
Спасибо, друзья, спасибо, пробормотала она. Снимайте шинели, садитесь. Знаете что? Давайте чай пить! Ладно?
Ребята переглянулись и стали раздеваться. В это время на середину комнаты выступил Игорь Браздяну. Он был наряден, в старательно отутюженных брюках, с зачесанными набок блестящими каштановыми волосами. Он поклонился, протянул руку и еле слышно, вкрадчиво сказал, повернувшись к Софии:
Будьте добры, не откажитесь от этого незначительного знака внимания
София быстро распрямилась над примусом, который еще не успела разжечь, и приняла из рук Игоря маленькую кругленькую коробочку и еще одну, картонную, перевязанную розовой ленточкой.
Что это? удивленно спросила она.
О, пустяки конфеты, ответил Игорь и, элегантно подхватив руку Софии, наклонился, чтобы поцеловать ее.
София в замешательстве отняла руку.
Конфеты?.. Они как раз пригодятся нам к чаю. Верно, ребята? спросила она, ища поддержки. И снова бросилась к примусу.
Все разместились вокруг столика у дивана. Стаканов, правда, не хватало, но ребята нашли выход: договорились пить по очереди.
София Николаевна разлила по стаканам чай и тоже присела на краешек стула.
Она растроганно посматривала на ребят. Она знала о них немало. Ей даже припомнились проказы кое-кого из них. Но сейчас все они казались ей замечательными.
Скоро зимние каникулы, сказала она, чтобы доставить удовольствие гостям. Ты, Котеля, конечно, сразу домой поедешь?
Она обратилась к Котеле не только потому, что он не пил чай, дожидаясь стакана, он был одним из немногих в училище, у кого были родители.
Нет, София Николаевна, я не поеду домой, ответил Котеля, глядя в сторону.
Почему. Ионика? удивленно спросила София, заметив, что он расстроен. До твоего села рукой подать!
Парнишка не ответил. Остальные понимающе переглянулись.