Идет, как по тарелкам, сказал Хайкин сочувственно, но с ноткой юмора. И зря. Все равно вернется забыл что-то или не туда пошел
Ну ладно, старый директор свалил, скажем, царя, продолжал Браздяну, снова растянувшись на носилках и глядя в небо, а кого мог свалить этот растяпа?
Барчуков и маменькиных сынков! Таких, как ты! крикнул Фока, готовый опять ринуться в бой.
Игорь пожал плечами:
Каймакан все равно его выживет отсюда, вот увидите.
А куда он тогда денется? вздохнул кто-то.
Послышался грохот подводы, поднялись облака пыли и снега.
Тпру!
Возчик с заснеженной бородкой давно, видно, тянул вожжи, увидев на дороге завхоза, но только здесь лошадки остановили пустую подводу. Он спрыгнул с козел.
Что ж ты, божий человек, пешком? набросился он на Мазуре. Смотался с мешком на горбу, а я догоняй, задрав дышло? Чудак, ей-богу!
Внезапно подобрев, подошел к Мазуре и с каким-то неожиданным уважением добавил:
Пожалел бы себя
Он замолчал, почувствовав, как Кирика Рошкулец молча остановился за его спиной. Возчик притянул к себе мальчика, сдул пыль с очков, обтер щеки ладонью, задержал на мгновение руку на тонкой шее, отряхнул воротник, поднял и заботливо застегнул на обе пуговицы.
Не простудись, пробормотал он.
Между тем ребята окружили подводу. Кто-то побежал за ведром напоить лошадей. Котеля принес откуда-то охапку сена.
А ну, хватит бездельничать, за работу, орлы! крикнул Некулуца. В сердцах схватил кирку и ударил по камню, твердому, как застывшая лава. Но успокоиться не мог. Что вы поняли из слов Леонида Алексеевича? Ничего вы не поняли. Борьба была, черт бы вас подрал! Надо же было кому-то рыть могилы. Для павших. Вот. А мы? Мы живем в мирное время. Строим. Нам нечего хныкать. Мы в добрый час родились. Ясно?
Ребята взялись за дело. С шумом перекатывали камни, щебень таскали на носилках, возили на скрипучей тачке, а Миша Хайкин нашел где-то большую глиняную миску, нагрузил ее доверху щебнем и пытался тащить ее волоком.
Ай да Миша, что придумал!
Не надорвись, дорогуша! насмехались те, с носилками.
Миша отвечал спокойно:
Мой отец был портным. Дайте и мне что-нибудь кроить, ножницами резать. В этом я с пеленок толк понимаю.
Попросись резать карманы, Негус. Ежели карманы толстенькие
Лучше резать арбузы на ярмарке. Золотая специальность, братцы!
Не слушай их, иди в парикмахеры там в самый раз ножницами щелкать
У нас в селе лучше говорят: с собак сено стричь. Любите вы толочь воду в ступе, ребята, положил конец шуткам Котеля.
Кирки, лопаты, заступы понемногу обнажали землю. Показался провалившийся подвал. Ребята стали расчищать его. Время от времени они оглядывались с гордостью все идет, как на настоящей стройке!
Браздяну тихо подошел к Некулуце, протянул лопату, якобы для того, чтобы подобрать обломки из-под кирки.
Ты здорово сказал, капитан. Долой нытиков! Строим! Теперь бы в самый раз песенку. А? спросил он вкрадчиво, дирижируя лопатой. Трудовую песенку, а? Давай, запевала!
Некулуца взглянул было на него благодарно, но тут же сообразил, что его разыгрывают.
Валяй, валяй отсюда, барчук! Носишься с лопатой, как с зонтиком на прогулке!.. Вон Хайкин мучается со своей миской, поди подсоби ему.
Вскинув кирку на плечо, Павел побежал к Рошкульцу, который первым пробивался в подвал.
Браздяну же отошел тихим шагом, напевая песенку и размахивая в такт лопатой:
Стой, Павел, погоди! послышался вдруг из подвала тонкий голос Рошкульца. Я докопался до земли, только я
не знаю что-то кто-то лежит здесь.
Рошкулец совсем исчез в углублении.
Человек! глухо вскрикнул он и осекся. Ребята разом бросились к подвалу. Некоторые спрыгнули в яму. Стало очень тихо.
Рошкульца вытащили на руках он был в обмороке, Некулуца, бледный, с вытаращенными глазами, повторял, показывая рукой вниз:
Его заживо завалило, заживо!
Мазуре, который вернулся вместе с возчиком, тоже спустился в подвал. Он не сразу понял, где находится.
Подвал Он напряженно огляделся. Увидел ступени. Ровно двенадцать.
Сердце тяжело забилось. Значит, здесь здесь Этот человек работал здесь во время бомбежки. Погиб за работой. Вот и ящик для шрифтов
Мазуре стал торопливо разгребать камни возле ящика и действительно нашел несколько литер. Почувствовал, как ноги налились свинцом. Медленно снял шапку, склонив голову в глубоком поклоне. Кто знает, какую он статью набирал Может быть, листовку
Сидор выпрямился.
Значит, типография продолжала работать и во время оккупации. Надо рассказать ребятам об этом. О том, как коммунисты снова ушли в подполье, не боясь ни гестапо, ни сигуранцы. Это был тоже фронт, подземный фронт. Вышибали землю из-под ног оккупантов
Неожиданное чувство гордости охватило Мазуре. Гордости за свое прошлое: а ну-ка, давай сосчитаем, сколько лет он работал в этой типографии, сколько дней не видел солнечного света? А сколько лет он провел в тюрьме? Эге, кто соберет эти годы, кто сосчитает
Мазуре тихо поднялся по засыпанным щебнем ступеням, машинально считая их. Ровно двенадцать