Вон та, что в дальнем углу. Камера Снуки.
Снуки странноватый маленький человечек с неизменной улыбкой на лице сидел за кражу со взломом.
Так почему же меня в нее не посадят? спросил я.
Там под полом главный коллектор, и если постараться, по нему можно выбраться из здания, с ухмылкой пояснил Джонни.
Ясно, сказал я. Так почему же доверяют Снукп? Ведь он как-никак взломщик.
Он такой же взломщик, как и моя тетя Фанни, поморщился Джонни. Тюрьма для него родной дом. Поэтому каждый раз, когда его освобождаю^ он плачет, а оказавшись за воротами, идет и ворует, но так, чтобы вновь поскорее очутиться в тюрьме.
Ему здесь так нравится? улыбнулся я.
Если бы ты в детстве перенес столько, сколько этот бедняга, тебе тюрьма тоже показалась бы раем, вздохнул Джонни. Но я все-таки подозреваю, что у него не все дома, уныло добавил он.
В другой раз Джонни сказал;
Будь осмотрителен в выборе друзей. Здесь никому нельзя доверять. Лично я никому не верю. Особенно опасайся Симпсона: он стукач. Если он станет крутиться возле тебя, заткни ему его поганые уши.
Джонни указал мне и на других заключенных, которых следовало избегать, пояснив, что любой из них донесет на собрата по несчастью, чтобы выслужиться перед начальником тюрьмы, который может ходатайствовать перед комиссией МВД о сокращении срока наказания.
Но только напрасно они стараются, глубокомысленно заключил Джонни. Начальнику и без них известно, что творится в его хозяйстве.
Джонни вообще любил порассуждать. Воровство было его профессией, а тюрьма неизбежным сопутствующим фактором.
Я уже дважды «отсыпался» и один раз «мотал», сказал он как-то. Следующий раз придется «тянуть».
И тебя это не удручает? осторожно спросил я.
Да, бывает порой немного грустно, признался он, но тотчас же принялся с серьезным видом ученого мужа анализировать ситуацию: Во всем виноваты эти недоделанные доброхоты, заявил он. Они добились отмены смертной казни и теперь пытаются ее чем-то заменить. Вот почему за убийство теперь дают большие сроки. А кому из осужденных такое понравится? Каждый норовит поскорее освободиться, так им не дают, вешают ярлык «особо опасного» и держат до звонка. Он ухмыльнулся и добавил: А ведь еще требуется подобрать для таких субъектов надежное местечко. Обычные тюрьмы для них не годятся, приходится строить специальные, из которых уже не убежишь. А где же набрать столько народу, чтобы заполнить такую тюрягу? Вот судьи и стараются влепить на полную катушку. Ты понял, где собака зарыта?
Тогда почему же меня поместили в обычную тюрьму? спросил я. Ведь как я понял, отсюда не так уж и трудно смыться.
Да потому, что специальные тюрьмы пока еще только строятся. Вот подожди, закончат тюрьму на острове Уайт и тотчас же тебя туда переведут. А до тех пор они не спустят с тебя глаз.
А почему бы тебе самому не попытаться сделать отсюда ноги? оглянувшись по сторонам, спросил его я.
Это не так просто, как кажется,
помрачнел Джонни. Мне осталось два года, если только я до этого не выйду из себя и не разобью башку этому подонку Хадсону. Ты не представляешь, что начинается, когда ты уже оказался за стенами тюрьмы! Ведь у полиции и собаки, и вертолеты, и рации, короче, все это напоминает боевые учения. Нет, уж лучше и не пытаться. Он похлопал меня по плечу и, понизив голос, добавил; Но с тобой совсем другое дело! Тебе нечего терять, так что стоит попытать счастья. Только за тобой наблюдают, и выбраться отсюда тебе гораздо сложнее, чем мне, старина. А уж на свободе тебе вообще не обойтись без организации
Это уже было интересно.
Какой организации? спросил я.
На воле все должно быть заранее спланировано, авторитетно сказал Джонни. Ведь ты не хочешь прятаться по полям и жрать сырую репу, прислушиваясь к лаю собак, чтоб им всем передохнуть! Нет, тебя может спасти только организация, которая бы о тебе позаботилась. Как ты думаешь, бежали Уильсон, Бигз и другие ребята?
Ладно, сказал я. Покупаю. Так как им эго удалось?
Он потер кончик носа.
С помощью организации, как я уже и сказал. Но только на это потребуются деньжонки, и не мало. Он оглянулся по сторонам и понизил голос. Ты когда-нибудь слышал о «постановщиках»?
Нет, никогда, покачал я головой. Это что, организаторы побегов? Но ведь они, наверное, затребуют мешок монет!
Вот именно, довольно хохотнул он. И никак не меньше.
Короче, как мне с ними связаться? спросил я.
Сам даже и не пытайся, поглядел на меня, словно на слабоумного, Джонни, они тебя сами найдут. Только сперва наведут справки: очень серьезные ребята. За свою работу они отвечают, но и берут соответственно. Такие, как я, им не нужны, что с меня возьмешь? А вот ты другое дело.
Джонни, я в чужой стране, после некоторого колебания сказал я. Я пробыл в Англии меньше недели, и меня взяли. Могу я после этого кому-либо верить? Но если ты закинешь удочку, я буду тебе признателен. Только никаких имен. Понял?
Да ты что, за дурака меня принимаешь? Ясное дело, никаких имен. Он оценивающе взглянул на меня. Я понимаю тебя, приятель. Получи я двадцать лет, тоже наверняка бы немного свихнулся. Ты насолил фараонам, а они этого не прощают, вот где собака зарыта! Он глубоко вздохнул. В следующий раз мне тоже придется «тянуть» срок, меньше десяти лет судья не влепит, а то и все пятнадцать. Выйдешь полной развалиной.