Это весьма похвально, сказал начальник тюрьмы. Мы к этому вопросу еще вернемся. Многое будет зависеть от твоего поведения. В этой связи что-то хочет сказать мистер Хадсон, наш главный надзиратель.
У меня только одно пожелание, сэр, сказал Хадсон. Чтобы мистер Рирден постарался не доставлять мне хлопот. Иначе ему придется пожалеть об этом. Я не допущу, чтобы особо опасные преступники нарушали режим и подбивали заключенных к беспорядкам.
Я понял вас, сэр, с каменным лицом сказал я.
Надеюсь, что это действительно так, сказал начальник тюрьмы. Кстати, Рирден, с тобой хочет побеседовать представитель Скотленд-Ярда. Проводите заключенного, кивнул он стоящему у двери охраннику.
Я ожидал увидеть Брунскилла, но ошибся: меня поджидал совершенно незнакомый мне детектив.
Инспектор сыскной полиции Форбс, представился он. Садитесь, Рирден. Надеюсь, начальник тюрьмы довел до вашего сведения, что отныне вы особо опасный преступник. У вас, я вижу, в руках копия «Правил содержания особо опасных преступников». Даю вам пять минут на ознакомление с этим документом.
Я положил лист бумаги на стол перед собой и углубился в чтение. Как мне тотчас же стало ясно, меня ожидала отнюдь не сладкая жизнь: у меня в камере не будут гасить на ночь свет; всю одежду мне придется сдавать на ночь дежурному, кроме тапочек и рубашки; мои письма будут прочитываться цензором, а разговоры с посетителями контролироваться дежурным офицером.
Есть и другие правила, Рирден, заметив, что я закончил чтение, сказал Форбс. Так, вас будут без предупреждения переводить из одной камеры в другую, а камеру обыскивать. Все это весьма неприятно.
Но почему вас это беспокоит? удивился я.
Мне жаль, что вы не стремитесь облегчить себе жизнь, пожал он плечами.
Вы можете устроить мне перевод в другую тюрьму? спросил я.
Боюсь, что нет. Но если бы вы начали с нами сотрудничать, комиссия по пересмотру дел заключенных могла бы изменить к вам отношение.
Не совсем понимаю вас, сказал я.
Оставьте, Рирден, поморщился он, вы все понимаете. Я имею в виду пропавшие бриллианты. Понимаете? Бриллианты.
Я не видел никаких бриллиантов, честно посмотрел я ему прямо в глаза, ибо это была чистейшая правда: ведь я и в самом деле их не видел.
Послушайте, Рирден, устало вздохнул Форбс, нам доподлинно известно, что именно вы похитили бриллианты, и вы за это осуждены судом. Зачем же так упорствовать? Поймите же наконец, что на свободу вы выйдете уже дряхлым стариком. Игра не стоит свеч!
Выслушивать вас часть моего наказания? спросил я.
Можете не слушать, если не хотите, фыркнул Форбс. Я вас не понимаю, Рирден. Вы так спокойны! Хорошо, сменим тему. Скажите, как вы узнали, что в посылке будут бриллианты? Как вы узнали, кому их должны доставить? Это очень интересно.
Согласен, но мне об этом ничего не известно, сказал я.
Вам ничего не известно, повторил за мной он. Может быть, так оно и есть. Он откинулся на спинку стула, открыл было рот, потом закрыл его и уставился на меня. Помолчав некоторое время, он вдруг захохотал. О, нет! приговаривал он, задыхаясь от смеха. Этого не может быть! Вас не могли столь жестоко дважды наказать!
Не понимаю, о чем вы говорите!
Вы прибываете в Англию из далекой страны и спустя всего четыре дня совершаете дерзкое ограбление. Преступление явно кем-то подготовлено для вас, сами вы ничего не успели бы сделать за столь короткий срок. Я прав? Потом мы берем вас, но бриллианты уже исчезли. Где же они, спрашивается? Очевидно, их кто-то присвоил. Так не сделал ли это тот самый доброжелатель, который позвонил нам и послал анонимное письмо? Он присвоил бриллианты и сдал вас нам, Рирден! Ваш сообразительный дружок, Рирден, организовавший это дело, просто упрятал вас за решетку. Разве не так?
Я тяжело вздохнул.
Что это! воскликнул Форбс. Закон чести среди воров? Не будьте глупее, чем вы есть, Рирден, ваш дружок продал вас за несколько тысяч вонючих монет, а вы его выгораживаете.
Не надейтесь, что вам удастся отсюда выбраться, это совсем не просто. Я сообщу руководству о вашем упрямстве, и вы останетесь особо опасным преступником до конца срока. И даже начальник тюрьмы вам тогда уже не поможет. Вы можете быть замечательным, образцовым заключенным, но после того, как комиссия прочтет мой рапорт, ее уже ничто не смягчит.
Я обдумаю ваши слова, сказал я.
Обдумайте их хорошенько, сказал он. И дайте знать начальнику тюрьмы, когда захотите меня видеть. Только не пытайтесь перехитрить меня, Рирден! Не тратьте попусту время и силы. Просто помогите нам отловить вашего дружка, и вас немедленно переведут в категорию нормальных заключенных. Я лично приложу все силы, чтобы комиссия сократила вам срок наказания. Вы поняли меня, Рирден?
Я сильно сомневался в его влиятельности: инспектор сыскной полиции не бог весть какая величина в Скотленд-Ярде, и рассчитывать на то, что я ему поверю, с его стороны было довольно наивно. Форбс просто хотел выслужиться. А потом он наплевал бы на меня, и его не мучили бы угрызения совести: подумаешь, обманул мошенника! Какие могут быть церемонии с уголовником!