Из-за сына, ответил ребенок. Из-за Билли. Думает, наверно, что его Жрецы забрали. Они могли. Я его не видел с
Жрецы? Так они и в Оксфорд пришли? Цыганенок окликнул друзей, тоже наблюдавших за Ма Костой.
Она не знает, что тут делается! Она не знает, что Жрецы пришли!
Пяток сопляков воззрился на нее насмешливо, и Лира бросила сигарету, восприняв это как сигнал к драке. Все деймоны мгновенно приобрели воинственный вид обзавелись кто клыками, кто когтями, кто вздыбленной шерстью, а Пантелеймон, презирая
скудное воображение этих цыганских деймонов, принял вид дракона величиной с борзую.
Но бой не успел начаться: в гущу ворвалась Ма Коста, отшвырнув с пути двух цыганят, и встала перед Лирой, как боксер.
Ты его видела? Ты видела Билли?
Нет, сказала Лира. Мы только пришли. Я его сколько месяцев не видела.
Деймон Ма Косты, ястреб, кружил в ясном небе над ее головой и немигающими желтыми глазами яростно озирал окрестность. Лира испугалась. Никто не волнуется, если ребенка несколько часов нет, тем более цыганского ребенка: в сплоченном плавучем мире цыган все дети драгоценны и бесконечно любимы, и мать знает, что, если ребенок пропал из виду, поблизости от него будет кто-то другой и защитит его не раздумывая.
Но вот Ма Коста, королева среди цыган, в ужасе от того, что исчез ее ребенок. Что же это делается?
Ма Коста окинула невидящим взглядом кучку ребят и пошла прочь сквозь толпу на набережной, громогласно призывая сына. Ребята повернулись друг к другу, позабыв вражду перед лицом материнского горя.
Кто такие эти Жрецы? спросил приятель Лиры Саймон Парслоу.
Первый цыганенок ответил:
Не знаешь, что ли? Они по всей стране воруют детей. Они пираты
Не пираты, поправил другой, они Ганнибалы. Поэтому их и зовут Жрецами.
Они едят детей? спросил другой ее приятель Хью Ловат, кухонный мальчик из Колледжа Святого Михаила.
Никто не знает, сказал первый цыганенок. Они их забирают, и больше их никто не видит.
Все это мы знаем, сказала Лира. Мы уже сколько месяцев играем в детей и Жрецов, еще до вас. Спорить могу, их никто не видел.
Видели, сказал один мальчик.
Кто же? прицепилась Лира. Ты их видел? Почем ты знаешь, что там не один человек?
Чарли видел их в Банбери, сказала цыганская девочка. Они подошли и заговорили с женщиной, а другой человек утащил ее маленького сына из сада.
Ага, пропищал цыганенок Чарли. Я сам видел!
Как они выглядят? спросила Лира.
Ну я их не совсем видел, сказал Чарли. Зато видел их грузовик. Они приехали на белом грузовике. Засунули мальчика в грузовик и быстро уехали.
Почему их зовут Жрецами? спросила Лира.
Потому что они их жрут, сказал первый цыганенок. Нам говорили в Нортгемптоне. Они там тоже были. Девчонка в Нортгемптоне, у ней увели брата, и она говорит, человек, который забрал его, сказал, что его съедят. Это все знают. Они их жрут.
Цыганская девочка, стоявшая рядом, громко заплакала.
Двоюродная сестра Билли, сказал Чарли. Лира спросила:
Кто последний видел Билли?
Я, откликнулось полдюжины голосов. Я видел, когда он держал старую лошадь Джонни Фьорелли Я видел его возле продавца пастилы Я видел, когда он качался на кране
Сопоставив свидетельства, Лира решила, что в последний раз Билли видели не больше чем два часа назад.
Значит, за эти два часа тут побывали Жрецы сказала она.
Они оглядывались вокруг и ежились, несмотря на то, что грело солнце, и набережная была запружена народом, и запахи стояли привычные смолы, лошадей, курительного листа. Беда в том, что никто не знал, как эти Жрецы выглядят, и, по словам Лиры, которая определенно главенствовала теперь над всей перепуганной компанией и колледжских, и цыганских, Жрецом мог оказаться каждый, любой.
Они должны выглядеть как обыкновенные люди, иначе бы их сразу увидели, объяснила она. Если бы они только ночью приходили, тогда могли выглядеть как угодно. Но раз приходят днем, должны выглядеть обыкновенно. Так что кто угодно из этих людей может оказаться Жрецом
Нет, неуверенно возразил цыганенок. Я их всех знаю.
Ну, не эти, значит, кто-нибудь еще, сказала Лира. Пошли их искать! И белый грузовик!
Стала собираться стая. К первым следопытам присоединялись новые, и в скором времени тридцать с лишним цыганских детей носились взад и вперед по набережной, забегали в конюшни, карабкались на краны у причалов, прыгали за изгородь широкого луга, взбегали по пятнадцать человек разом на старый разводной мост над зеленой водой и опрометью неслись по узким улочкам Иерихона, между маленьких кирпичных домов с террасами к огромной квадратной башне Часовне Святого Варнавы Фармацевта. Половина из них не знала, чего ищет, и думала, что это просто игра, но Лира и ее приятели испытывали настоящий страх всякий раз, когда замечали одинокую фигуру в переулке или полутемной Часовне Жрец?
Но Жрецов, конечно, не было. В конце концов безуспешность поисков и настоящая тревога за пропавшего Билли погасили всякое веселье. Близилось время ужина, и, когда Лира
и двое колледжских мальчиков уходили из Иерихона, они увидели, что на пристани, там, где стояла лодка семьи Коста, собираются цыгане. Некоторые женщины громко плакали, а рассерженные мужчины стояли кучками, и деймоны их взволнованно летали над головами или рычали на каждую тень.