Снизу раздавался звон тарелок, поэтому я спустилась по лестнице и прошла в кухню. Папа как раз мыл посуду, а мама, стоя рядом, её вытирала. Они тихонько хихикали о чём-то своём и заговорщицки переглядывались. Наверное, папа опять отпускал свои обычные шуточки.
Доброе утро, солнышко! улыбнулась мне мама, заметив, что я вошла в кухню.
Доброе, кивнула я в ответ, взяла одну из только что вытертых мисок для мюсли и присела за наш маленький круглый обеденный стол. Этот стол был, пожалуй, самым главным предметом мебели в нашей семье и одной из немногих вещей, которые мы перевезли сюда из Берлина.
Ну что, выспалась? спросила мама, подавая мне коробку хлопьев.
Я пробурчала что-то утвердительное и для начала налила себе стакан апельсинового сока. От волнения у меня совершенно пропал аппетит: ведь сегодня мы с Ханной наконец-то собирались начать готовить ароматы. Мысленно я уже ликовала в предвкушении, но старалась казаться спокойной, чтобы ничем себя не выдать. Вот и сейчас я с невозмутимым видом залила хлопья в миске молоком.
А не съездить ли нам сегодня куда-нибудь? спросил вдруг папа, вытер руки о кухонный фартук и с надеждой обернулся ко мне. Вместе проведём первые дни осенних каникул разве не здорово?
Ох нет, только не это! Я попыталась спешно найти отговорку:
Э-э-э... Нет, у меня на сегодня уже планы, сегодня никак!
И что же у тебя за планы? вскинул брови папа.
Вот чёрт!
Ну... пробормотала я, мы договорились встретиться с Матсом, и... мы собирались...
Так давай возьмём с собой Матса, предложил папа, не дослушав моих сбивчивых объяснений. Я думал съездить в Голландию, раз уж тут совсем рядом граница, посмотреть какую-нибудь маленькую сыроварню. А потом можно устроить пикник со свежим сыром и хлебом!
Я скривилась от отвращения:
Ничего не имею против сыра, но... Может, не стоит?
В списке моих нелюбимых занятий, будь у меня такой, это точно занимало бы одну из верхних строчек. В первый и последний раз, когда папе удалось затащить нас в «милую маленькую семейную сыроварню», там стояла такая вонь, что мама чуть не упала в обморок. А нас с Бенно даже пару раз вырвало.
Смотреть, как делают сыр, это точно не для людей с чувствительными носами! Да и кому вообще захочется наблюдать, как плесневеет молоко?
Нужно было срочно придумать, как отговорить папу от его ужасной идеи.
Неужели ты хочешь, чтобы нам опять стало дурно? Сыр это, конечно, неплохо, но вот процесс его изготовления хорош только для тех, кто начисто лишён обоняния, сказала я, потому
что папа, казалось, забыл, какого позора пришлось натерпеться, когда нас с Бенно тошнило.
Мама взглянула на меня и поспешила спрятать усмешку за кофейной чашкой.
Прежде чем папа успел что-то возразить, я встала из-за стола и задвинула стул:
В другой раз, ладно? Я в душ! добавила я, выбегая из кухни.
С нашего переезда прошло довольно много времени, и я уже успела настолько привыкнуть к витавшим в воздухе виллы «Эви» запахам, что почти не обращала на них внимания. Но сейчас, стоя в коридоре, я вдруг учуяла что-то новое. К обычной путанице ароматов отчетливо примешивались нотки сирени. Запах был горьковатый и в то же время приятный. Вообще-то на вилле «Эви» такому удивляться не приходится. И всё же я решила отправиться в аптеку ароматов чуть раньше назначенного времени.
Я уже знала, что множество запахов, пронизывающих дом, исходит именно оттуда ведь аптека располагалась прямо под полом прихожей. Так что я заскочила в душ, быстро ополоснулась там остатками чуть тёплой воды из водогрейной колонки и, покрывшись гусиной кожей, снова оделась. Хотя я и успела всей душой полюбить наш новый дом, к дурацкой колонке я по-прежнему никаких тёплых чувств не испытывала. Горячая вода из крана в любых количествах! это всё же великолепное достижение прогресса.
Я на улицу! крикнула я родителям и, захлопнув за собой дверь, побежала к оранжерее. Однако когда я вошла в сарай и развернула его ко входу в подземный коридор, ведущий к аптеке ароматов, выяснилось, что я пришла сюда не первой. Над моей головой шипели газовые лампы, освещающие фотографии в позолоченных рамах.
Я медленно прокралась в глубь коридора, прислушиваясь за тяжёлой деревянной дверью к происходящему в аптеке ароматов. До моего слуха донеслось отдаленное потрескивание, затем неясные голоса. Они казались какими-то ненастоящими, словно звучали из колонок старого телевизора с мигающим экраном или проигрывались с поцарапанного компакт-диска.
Остановившись, я попыталась разобрать какие-нибудь слова. Мужской голос что-то прогнусавил, потом по полу со скрипом проехали ножки мебели. Видимо, кто-то подвинул старое бархатное кресло. Потом всё смолкло.
Тот самый горький запах сирени, что завлёк меня сюда, усилился. Я осторожно приблизилась к двери и заглянула в замочную скважину. Кого это, интересно, сюда занесло? Узнав длинную юбку Ханны, торчащую из-за кресла, я с облегчением выдохнула, выпрямилась и собралась уже настежь распахнуть дверь. Но тут мой слух уловил ещё кое-что, и я застыла как вкопанная. Вновь раздался надтреснутый мужской голос, а потом кто-то стал расхаживать по комнате и это определённо была не Ханна. Стук её каблучков я бы ни с чем не спутала.