Все окна деревянных домов были закрыты ставнями. Три собаки лежали у низкого порожка а над порожком была вывеска: «Трактир Четыре собаки.
А где четвёртая собака?
Гарольд нахмурился:
Что?
Здесь написано
Он посмотрел на вывеску, на собак, понял и нахмурился ещё сильнее:
Не отвлекайся по пустякам. Значит, так. Сейчас мы зайдём в трактир. Там собираются всякие ну, нехорошие люди. Но нам они сегодня не нужны.
Лично мне они вообще не нужны
Не болтай! В дальнем углу на тряпочке сидит нищий. Ты к нему подходишь, останавливаешься прямо перед ним, делаешь глубокий вдох и кладёшь монету в его шляпу. Гарольд протянул мне тусклый кругляшок. Он начинает на тебя орать. А ты говоришь: «У зла нет власти». И делаешь вот так, он провёл рукой перед моим лицом, сметаешь поток зла со своей дороги. Потом поворачиваешься и выходишь. Мы идём в замок, и я говорю Оберону, какой ты талантливый ученик. Ну?
Я переступила с ноги на ногу. Оказывается, слишком большие сапоги уже натёрли мне пятки.
Э-э-э Скажите, мастер. А почему он будет на меня орать, если я ему дам монету? Он же для этого там сидит, для денег, в смысле?
Гарольд засопел:
Он злой потому что! Деньги ему не нужны, его там и так кормят. И вообще, не задавала бы ты лишних вопросов. Идём.
Я не двинулась с места.
Скажите, мастер А если у меня не получится?
Гарольд рассердился всерьёз. У него даже щёки втянулись.
«Если у меня не получится» ещё раз услышу, излуплю как козу! Никаких «если»! Должно получиться. Вперёд!
И мы вошли в трактир «Четыре собаки».
Вы знаете, как выглядит гнусный притон? Вот и я до этого времени не знала.
Во-первых, там воняло стократ хуже, чем на улице. Во-вторых, едкий дым заставлял глаза слезиться и моргать. В-третьих, за грязными столами там сидели такие страшные рожи, что, будь я стражником Королевства, просто перехватала бы всех подряд и посадила в темницу на веки вечные.
Они сидели и пили что-то из грязных кружек. Когда мы вошли, покосились на нас мутными своими глазищами будто решая, мы вкусные или нет и как нас лучше готовить. Я задрожала; а рожи тем временем зырк-зырк и равнодушно так отвернулись. Как будто нарочно давая нам понять, что мы им неинтересны; я вспомнила волка из сказки: «Я передумал! Я не буду есть этих худосочных поросят!» И я поняла, что они только делают вид, что им на нас наплевать, а вот когда мы поверим, перестанем ждать нападения тут они ка-ак
Добрый день, Гарольд, мой мальчик
Я еле удержалась, чтобы не взвизгнуть на весь трактир. Из-за стойки вышел человек с повязкой на полголовы. Как будто у него болели одновременно зубы, ухо, шея, затылок и нос. Или будто он был мумией, только не до конца обработанной.
А это кто у нас? Будем есть, пить, безобразничать?
Это новый маг дороги, мрачно сказал Гарольд.
Человек-мумия меня оглядел. Правый его глаз был ничего себе, нормальный, зато левый смотрел сквозь прорезь в бинтах. Меня мороз продрал по коже.
Это? спросил человек-мумия. С таким видом, будто ему подсунули таракана и говорят, что вот, мол, собака ротвейлер.
Приказ короля.
А-а-а, сказал человек-мумия совсем другим голосом. Его величеству поклон и привет Заходите.
Гарольд взял меня за руку и потащил через весь трактир, мимо столов и сидящих за столами разбойников, мимо печки, возле которой возилась та самая толстая женщина, что выливала помои. Потащил в самый дальний угол. И я увидела, что там на самом деле сидит нищий лысый, как картошка, грязный и, кажется, немножко горбатый.
Ну, Гарольд наклонился к моему уху. У зла. Нет. Власти. Запомнила?
Ага, ответила я трясущимся голосом.
Иди!
И он подтолкнул меня в спину.
Нищий сидел, скрестив тонкие ноги. Между его коленями лежала на полу соломенная шляпа с широкими полями. Я подошла, зажав монетку в кулаке. Нищий на меня не смотрел он, кажется, спал сидя.
Не доходя до нищего трёх или четырёх шагов, я прицелилась. Уж по физкультуре-то у меня всегда отличные оценки я и бегаю быстро, и в баскетбольную корзину попадаю с середины поля. Меня бы в школьную команду взяли, если бы не рост
И вот я прицелилась и бросила монету в корзину то есть в шляпу. Монета ударилась о соломенную стенку и скатилась на дно. Есть!
Не успела я обрадоваться, как нищий разлепил веки и посмотрел на меня. И ноги мои прилипли к грязному полу.
Чтобы вы все сдохли, сказал нищий. И в его проклятии была такая сила, что я вдруг поняла: оно сбудется. Оно погубит не только меня, но и весь этот город, Гарольда, Оберона Потом оно просочится в наш мир и погубит маму, Петьку и Димку, даже отчима, даже завучиху и весь наш класс
А нищий, видя мой страх, ухмыльнулся беззубым ртом и заорал во весь голос:
Чтобы вы все сдохли! Чтобы! Вы! Все!
У зла нет власти, забормотала я сквозь подступающие слезы. У зла нет власти
И провела рукой, как показывал Гарольд, но даже дым не разогнала.
Нищий выпрямился, горб его пропал, весь он стал выше и толще, рот разинулся чёрной дырой.
Сдохли! Сдохли!
У зла нет власти! Я уже ревела. Потому что ясно же: «волшебные» слова враньё, у зла есть власть, да ещё какая!
У зла нет власти, сказал кто-то за моей спиной.