Не из вредности. Я как раз стояла возле кухонного окна, а оно у нас выходит на выход из подъезда. И к нему как раз подъезжала наша машина! Ха, ее я узнаю даже с девятого этажа.
Обалдевшая я посмотрела на время и дату. Без пяти час дня, двадцать пятое июля. Мама должна была вернуться только двадцать девятого или даже тридцатого. Когда я неделю назад провожала бабушку, мы как раз об этом вспоминали.
А она не только вернулась, но даже заехала в гараж за машиной!
Я осмотрелась, хотя могла это и не делать. Из-за того, что у меня гостила бабушка, в комнатах и ванной был относительный порядок. Но в кухне царил такой кавардак (по словам опять же бабушки), что непонятно было, за что первое хвататься. Нос сообщил мне, что хвататься нужно за кастрюлю с начавшей пригорать лапшей.
Ай!
В волнении я забыла о горячих ручках кастрюли и заметалась по кухне, размахивая обожженной ладонью. Но все же у меня хватило духу распахнуть окно и налить в кастрюлю воды. И в этот момент раздался звук открываемого замка. Значит, мне не показалось.
Ветка? Что у тебя горит? с порога спросила мама.
Уже не горит. А почему ты так рано? Плохая погода?
Она вбежала в кухню и крутнулась на носках, будто балерина.
Как хорошо дома! На море чудесно, но дома уютно!
Это было так неожиданно, что я забыла о беспорядке. А мама в том же темпе пробежала по комнате и лоджии и забралась с нее опять в кухню. Затем схватила фартук и побежала к мойке. Я остолбенела. Даже Виля, по-моему, удивилась.
Ну, как я выгляжу? Как загар и вообще? спросила мама, энергично отмывая тарелки.
Я была так изумлена ее неожиданным возвращением, что смогла ответить только ее любимым словечком: «Гениально» и улыбнуться, хлопая глазами.
Но она действительно выглядела прекрасно. Всегда заботилась о своей внешности и фигуре, но сейчас была особенно хороша: похудела, осветлила волосы. И глаза. И улыбка. «Она изменилась, мелькнуло у меня в голове. Это не та Елена Вечорек, которая прощалась со мной словами: «Ты уже большая». Что-то случилось? И почему она сразу же кинулась мыть тарелки, даже не сняла костюм, а только надела фартук?»
А она уже командовала:
Подмети пол. И вот там. Вон, вон, видишь? Виля, не мешай, иди на место.
Вильгельмина подчинилась. Когда командует моя мама, лучше не возражать.
Я послушно подмела, а мама уже вытирала стол и плиту. Не было ни секунды, чтобы сообразить: что происходит?
Значит, я хорошо выгляжу? Очень?
Очень
Вот видишь! Ты тоже должна отдохнуть. Вот посмотришь, мы вместе поедем на море.
Я чуть не уронила тарелку, которую как раз ставила в шкафчик. Что?! Это моя мама? И она хочет взять меня на море?! Невероятно! Но в следующий момент я решила, что человек не может вот так, ни с того ни с сего измениться. Два года после тяжелого воспаления легких мама повторяла мне, что не могу резко менять климат, поэтому я отдыхала у бабушки на даче.
И вдруг такое заявление!
Что-то случилось? не выдержала я.
Мама сняла фартук, аккуратно повесила его и посмотрела на меня.
Вета! Я должна тебе сказать.
«О нет! пискнуло что-то во мне. Не надо!»
А ведь я ни о чем не подозревала, только сомневалась, даже не представляла возможности катастрофы.
Мама посерьезнела, потом улыбнулась и немного нервным голосом сказала:
Понимаешь, жизнь есть жизнь. Говорила очень быстро, чем-то напоминая мне Таню. Что-то уходит, что-то появляется
В дверь позвонили.
А, пробормотала мама. Сейчас-сейчас. Она поспешила в переднюю. Можно было подумать, что она ждала этого звонка. Ну, конечно, ждала, потому и прибирала на кухне, потому и осмотрела, все ли в порядке в квартире. У нас будут гости. Интересно, чем она собирается их угощать? Подгоревшими спагетти? Пятью тефтелями? Которые в мусорном ведре.
Я поставила в шкафчик остальные тарелки и услышала, как мама опять входит в кухню.
Вета! сказала она торжественным тоном. Я вышла замуж. А это Виталий Скворцов.
Отступила в сторону, и из-за ее плеча выглянул улыбающийся мужчина. А она смотрела на него с гордостью и
Здравствуй, Вета, сказал он.
Не знаю, чего они ожидали. Наверное, моей ответной улыбки и торжественного: «Поздравляю, желаю счастья в личной жизни!»
Но голос у меня пропал, а сердце провалилось куда-то в желудок. Потом задрожали руки, из глаз потекли слезы. Крупные, как бусинки маминого ожерелья. Не тарелки, а они с грохотом разбивались о линолеум я это слышала, клянусь!
Что? наконец выговорила я. Как прекрасно! Нужно было заодно привезти и парочку детей, а то мне не с кем играть?
Не соображая, что делаю, я схватила сковородку и швырнула в кафельную стену. Мама словно знала и вымыла ее. Иначе томатный соус брызнул бы во все стороны, запачкав ее драгоценного Скворцова. А я выскочила на лоджию.
Ветка! крикнула мама.
В тот же момент я почувствовала, что сильные руки крепко схватили меня в охапку.
Отстань! крикнула я и тут же поняла, что это не мама.
От Виталия пахло хорошим одеколоном, а смотрел он на меня испуганно. Я вдруг все поняла. Наша лоджия не застеклена, и он испугался за меня, думал, что прыгну вниз.