Даша часто закивала.
Скажи, что поняла.
Поняла, Михей, спасибо!
Когда утренняя серость разошлась, проглянуло солнышко, стало теплее. Даша, после свежего бульона, мяса и отвара мха разогрелась изнутри, пропотела. Она уже давно так хорошо не ела. Аглая на ней сильно сберегала. Хотелось поклевать носом. Но Михей собрался уходить. Почистил котёлок, забросал снегом угольки.
Мне гости не надобны, надо идти, он повесил мешок на плечо, взял большую сосновую ветку, другую дал Даше, Бери, смотри, как я следы закрываю, иди близко ко мне, повторяй.
Они пошли спиной вперёд, Михей прощупывал места с глубоким снегом, заметая следы ветками. Где-то он тыкал в снег сверху, где-то разметал. Даша повторяла за ним. Так они прошли с час, а потом Михей выкинул ветки и повернулся, пошёл обычным ходом.
Через пару часов Даша спросила:
А медведь-то чоль там остался? Он не пойдёт за тобой?
Пойдёт, когда надо ему будет.
Девушка заозиралась, высматривая зверя.
Да не тронет он тебя! Под ноги смотри! Скорее твои поршни тебя угробят, чем медведь.
Через пару километров, когда они подошли к большому участку талого снега, Михей взял Дашу на закорки, иначе она была бы по колено в воде.
К закату он вышел на пустующую берлогу.
Здесь безопасно, заночуем. Надо огонь сделать и заварить остатки мяса, а то пропадёт. Да и завтра вечером должны выйти к поселению.
Ты ведь ужо был здесь? догадалась девушка.
Эй, догадушка, иди ищи сухие ветки! Да не провались. Я тебе ещё мох заварю потом.
Они натаскали веток, лапник, мох. Разожгли костёр, растопили снег, заварили мох и кинули кусок мяса вариться. Даша покашливала, жар к вечеру поднялся вновь, её знобило. Отвар мха и горячий бульон
помогали, но всё же, она чувствовала себя больной.
Михей, а мы спать будем в берлоге?
Да, похоже, это единственное помещение на десять вёрст в округе, улыбнулся юноша.
А почему со мной медведь спал вчера?
Ну, это его дом, а тебя надо было согреть. Ведь он хорошо греет?
Я не помню, но, когда проснулась, было тепло. И он пах так
Как?
Хорошо. Ягодами, лесом. Совсем не диким зверем.
Это ты его дух учуяла.
А он опеть не придёт в берлогу?
Нет. Сегодня я вместо него. Буду тебе спину греть. И свою заодно, у тебя ведь жар? Вот и погреешь.
Ой, смутилась девушка, это ты сейчас про нужду?
«Мусскую»? поднял бровь Михей.
Ага
Даша. Скажу тебе честно. Я не стану тебя трогать. Пусть моя нужда тебя никак не тревожит. Согреем спину друг друга и ладно, да?
Да! обрадовалась она. И полезла в берлогу со свежим сухим лапником.
Михей залез через несколько минут. Снял её поршни, размотал обмотки и вылез.
Ты их выкинул? вскинулась она.
Растянул над угольками, пусть подсохнут.
Устроился рядом. Сначала спиной к спине, потом недовольно поворчал и повернулся животом, подгреб её поближе, распахнул тулуп и укрыл верхней полой. Так было гораздо теплее и приятней. Совсем не одиноко. Даша согревалась, она поджала босые ноги и упёрлась ступнями в тёплые бёдра Михея. Вдыхая запах леса и ягод, она думала, что так спокойно ей давно не было.
3
Далеко за полдень они вышли к руслу Печоры и пошли вдоль, к месту предполагаемой ночёвки. Немного расслабились, Михей начал разговор:
Это большой посёлок, на рыбном промысле. Ты где-то, кроме своего села была?
Нет, сначала я маленькая была, а потом мама умерла в родах, тятя как раз на промысле работал. Потом меня бабушка взяла. А потом и её не стало, я жила с Аглаей, тяти почти што не было.
Так твой отец там сейчас? В посёлке?
Нет, тятя погибнул. Утонул. А как, неизвестно. Просто сказали, что утонул на рыбалке. Это мне тогда десять было. Я хотела думать, что по маме соскучился. А вот пошто меня оставили Аглае, было непонятно.
Наверное, у тебя своя судьба.
Хорошо бы, вздохнула девушка.
А что же у тебя одна бабушка была?
Да. Тятина мама. А маминой нет, мама моя пришлая. Я мало знаю, мне не шибко рассказывали. Но я знаю, что тятя её в лесу нашёл, откудова она, неизвестно. А ты откудова родом?
Из Архангельска.
Это где? Далеко отсюда?
Далеко. На западе.
А родители твои там остались?
Нет, они умерли, глуховато сказал парень.
Даша поняла, что не надо расспрашивать дальше и пошла молча, думая о своём. Она представляла, как Аглая пришла на другой день к той берёзе, где её привязанную оставила, а её нет. И ни крови, ни верёвки. И что она, интересно, подумала? Может, решила, что кто-то спас её? Тогда будет бояться?
И пусть одна теперь мается по хозяйству, мстительно думала девушка, От её ора даже домовуха ушла.
Уже в сумерках они вышли к большому рыбацкому селу, протянувшемуся вдоль берега реки. Михей нашёл постоялый двор, снял комнату заказал у хозяйки томленую жирную сёмгу с картошкой, взял свежий хлеб, сало и козий сыр для дороги. Даша с интересом всё рассматривала. Столько незнакомых людей, рыбаков, несколько купцов, сам постоялый двор и его устройство всё это было ей в диковинку. Когда она, осоловевшая от сытного ужина и тепла, уснула без задних ног в светлой, побеленной комнате, Михея ещё не было. Он вышел за припасами в дорогу. А как вернулся, она уже не слышала.
Утром, кроме холщового мешка в дорогу, напротив кровати Даша увидела пару женских сапог с виду они были ношеные, но целые, мягкие. А когда она осмелилась примерить оказались очень удобными, немного большеватыми, но нога в лёгкой обмотке зашла в сапог и села хорошо.