Комната казалась ещё теснее, чем обычно. Тусклая лампа над столом слабо освещала клочья пыли в воздухе и загнутые уголки документов. Сквозь щель в окне тянуло холодом, а с кухни упорно полз запах жареной рыбы. Из приёмника у соседей, как из репродуктора на заводе, раздавался бодрый голос диктора:
Вторая пятилетка это пятилетка ударного труда, экономии и патриотизма!
Анна сжала губы, взяла чернильную ручку и провела аккуратную черту под пунктом 4 протокола обыска.
Перед ней лежал пожелтевший лист с жирным заголовком: «Протокол обыска от 28 марта 1967 г. по делу Галанскова Ю.И.».
«Кладбище документов, а не архив. Кто это писал лейтенант или школьник?».
Её глаза быстро скользили по строчкам. Дежурная формулировка сменялась другой: «в ходе обыска изъяты» и тут она остановилась.
Так, пробормотала Анна. Что у нас тут: машинка печатная, листы с надписью Феникс, 120 долларов США, сорок марок
Она перегнула страницу и нахмурилась.
Где подписи понятых? Проговорила уже вслух. Вы изъяли валюту и не оформили ни черта?
Она подняла документ
ближе к лампе. Внизу стояли две неразборчивые закорючки, а рядом пустое поле с пометкой «подпись понятых».
Печатную машинку подписали, рукописи тоже, а вот доллары и марки она прикусила губу. Красавцы. Всё в одну кучу, без уточнения.
Стук шагов в коридоре заставил её вздрогнуть.
Дверь приоткрылась в щель заглянула Вера Павловна.
Опять работаете?
Да, почти закончила.
Не светите так в окно, прошептала та. Не дай бог кто подумает, что бумаги какие. Сейчас время не то.
Анна кивнула и тут же потянулась к занавеске, задернув её.
Всё в порядке. Это просто протокол, на пробу выдали.
Угу, Вера Павловна посмотрела на часы. Поздновато, Аннушка. И вообще она замялась. Вы в Москве, наверное, по-другому работали, а тут всё попроще надо. Без выпендрёжа.
Я понимаю, ответила Анна ровно.
Дверь закрылась. Анна выдохнула.
«Скажи судебная экспертиза и они подумают, что ты из ЦРУ. А подписи вот она, моя тропинка».
Она вернулась к протоколу, аккуратно переписала фразу о валюте в блокнот, добавив рядом: «нет понятых при изъятии валюты ч. 2 ст. 166 УПК РСФСР: недопустимость доказательств».
Потом открыла трудовой УПК, перелистав до нужного места:
Вот, прошептала она. Без присутствия понятых изъятое нельзя признавать доказательством.
Её пальцы дрожали не от холода, а от возбуждения.
«Я нашла. Это моя зацепка. Без валюты у них остаётся только Феникс, а там всё уже на грани цензурной оценки».
Рядом на столе лежали часы с гравировкой. Анна взглянула на них и едва заметно улыбнулась.
«Юра, ты мне должен бутылку или две. Хотя бы морально».
Она встала, сложила бумаги в портфель, выключила свет и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном медленно проехал трамвай, звякнув, будто в знак одобрения.
В этот момент Анна уже не чувствовала себя потерянной. У неё был план. И самое главное доказательство. Пусть и добытое не по уставу.
Зал суда встретил её ледяным воздухом и тяжёлым запахом лакированного дерева. Высокий потолок с облупленной лепниной давил сверху, словно напоминая: здесь не место самоуверенности. На стене флаг СССР и портрет Ленина с тем же прищуром, что был в коллегии, будто следил за каждым словом.
Анна шагнула к столу защиты. Сквозь скамьи просачивался шёпот женщины в платках, рабочие в ватниках, несколько студентов. Все смотрели.
«Здесь не суд, а театр с лозунгами. И я пока не знаю, в какой роли выступаю».
Она опустила папку с делом Галанскова на стол. Листы аккуратно разложены, подписи выведены чернилами, словно специально для учебника. Анна поправила платок на голове и подняла глаза.
Судья уже сидел. Молодой.
Чёрная мантия сшита грубовато, но сидит безупречно. Лицо усталое, точёное, взгляд жёсткий. Михаил Орлов.
«Он не старик с партсобраний. Умный. И точно будет мешать».
Секретарь севшим голосом объявил:
Дело 1-12 по обвинению гражданина Галанскова Юрия Ивановича, статья 70 часть первая, статья 88 прим 1 УК РСФСР.
Анна сжала ручку. Михаил взглянул на неё, чуть приподняв бровь.
Сторона защиты готова?
Да, Ваша честь.
Он кивнул, не записывая. Повернулся к прокурору.
Товарищ Соколов, начинайте.
Прокурор, мужчина лет пятидесяти, с аккуратно зачёсанными волосами и хищными глазами, поднялся.
Подсудимый Галансков занимался распространением антисоветских воззваний под видом литературного альманаха. Кроме того, в ходе обыска у него были изъяты валютные средства доллары и марки. Мы расцениваем эти действия как намеренное подрывание основ социалистического строя.
Анна выждала, пока Соколов не сел, и поднялась.
Ходатайствую о вызове свидетеля Петра Васильевича Лаврентьева, она взглянула на Михаила. Доносчика.
Зал чуть шевельнулся. Судья заметно напрягся.
Свидетеля, сухо уточнил он. Не доносчика.
Свидетеля. Простите.
Петра Васильевича ввели. Мужчина худой, с нервной улыбкой, теребит полы пиджака. Анна посмотрела на него поверх листов.
Вы утверждаете, что лично видели доллары у обвиняемого.
Так точно. Он показывал мне.
А когда это было?
В марте, где-то числа двадцать третьего.
Анна перелистала листы.