Диана молчала. Слова Даши падали, как камни, в тишину, которую вдруг разорвала гитарная переборка. Где-то за спиной, у входа в метро, уличный музыкант заиграл. Не просто грустный мотив тот самый. Тот самый, что они напевали, расписывая старый гараж. Их «гимн». «Наш шедевр рождается под звуки великого Макаревича!» орала тогда Даша, размахивая кистью, с которой летели брызги синей краски. Диана зажмурилась. Звук гитары впивался в виски.
Я Я устрою тебе день рождения, как обещала, проговорила Даша, ее голос снова стал плоским, как выдох. Она наконец взглянула на шоколадку в протянутой руке, но не взяла. Организую все. Но потом Потом давай давай остановимся. Передохнем. Каждый своей дорогой.
То есть Диана судорожно засмеялась. Звук был резким, как скрежет стекла. То есть подарочный набор перед расставанием? «Спасибо за дружбу, вот твой торт, а теперь проваливай»? Гениально. Ладно. Она резко сунула шоколадку Даше в руки, та инстинктивно сжала пальцы. Спасибо за честность. Настоящую. Без прикрас.
Она развернулась и пошла, не дожидаясь ответа, не оглядываясь. Солнце жгло шею, как раскаленное лезвие, но внутри все цепенело, сковывалось льдом. Шаги отдавались глухо в черепе. Гитара играла все настойчивее, преследуя ее. Она прошла мимо старого гаража на углу. Механически скользнула взглядом по стене. Гладко. Ровный слой серой краски. Их граффити огромные, кричащие лиловые буквы «D&D» с короной исчезло. Стерто. Как будто его и не было. «Наши инициалы переживут апокалипсис!» кричала Даша, прыгая от восторга, с банкой краски в руке, когда они закончили в ту далекую летнюю ночь. Теперь здесь была серая стена. Анонимная. Пустая. Диана ускорила шаг.
Дома пахло пылью и вчерашней пиццей. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, словно преграждая путь всему миру. Тишина гудела в ушах. На автомате она щелкнула пультом. На экране ожил сериал. «Друзья». Эпизод, где Моника и Рэйчел спорят из-за каких-то дурацких пустяков и потом мирятся. Они с Дашей знали каждый кадр, каждую реплику наизусть. Раньше это был их ритуал: пятница, два дивана, сдвинутые вместе, огромная миска попкорна с карамелью (только Даша умела его делать идеально), плед с оленями и бесконечные цитаты. «Pivot! PIVOT!» орали они хором вместе с Россом, заливаясь смехом. Сейчас смех Моники звучал фальшиво, раздражающе. Диана плюхнулась на диван, уставившись в экран пустым взглядом. Героиня смеялась, а в ее голове звучал голос Даши: «Мы как старые джинсы Ткань-то сгнила»
Телефон на столе вибрировал, экран вспыхнул. Инстаграм. Уведомление: «Даша отметила Вас под фото». Диана потянулась к нему, как к раскаленному утюгу. Фото. Даша в каком-то модном баре с подсветкой. Рядом с ней девушка с ярко-рыжими волосами и пирсингом в брови. Они обнимались, щурясь от вспышки. Подпись: «С тем, кто понимает с полуслова #находка #роднаядуша». Яркие смайлики кололи глаза. Кислота ударила в горло. Диана вскочила, схватила бутылку полусладкого, оставшуюся с прошлого раза (они с Дашей покупали ее на пробу, смеясь над вычурной этикеткой), и отхлебнула прямо из горлышка. Вино было теплым, липким. Кислота во рту не исчезла, она смешалась со вкусом вина, став еще противнее.
Она прислонилась к стене около кровати, замечая, как уровень в бутылке опустился уже ниже половины. Вчерашнее Вчерашнее расставание с тем парнем, Артемом, казалось теперь мелкой царапиной досадной, но не смертельной. Неловкий ужин, его невнятное «что-то не сложилось», ее собственное облегчение, потому что он действительно был милым, но чужим. Совсем другое эта пустота в груди, разверзшаяся после слов Даши. Как будто кто-то вырвал целую пачку страниц из самой важной, самой перечитываемой главы ее жизни и разорвал их на мелкие клочки. Остались обрывки фраз, недописанные предложения, чернильные кляксы.
Она вспомнила Дашу у гаража. Не просто размахивающую краской, а стоящую на старой табуретке, в заляпанных джинсах и огромной футболке отца, с банкой
в руке, как с мечом: «Наши инициалы переживут апокалипсис! Пусть хоть метеорит, хоть зомби! D&D на века!» Ее глаза тогда светились безумным, прекрасным фанатизмом. Диана, стоя внизу с фонариком (было уже темно), кричала: «Осторожно!» и хохотала до слез. Теперь стена серая. А их дружба Их дружба стала воспоминанием, которое не согревало, а разрывало внутренности на части, как осколки стекла. Диана сжала телефон в руке костяшки побелели. На экране, поверх уведомления из Инсты, застыло сообщение от Артема в WhatsApp: «Привет. Может, все же обсудим вчерашнее? Не хочу оставлять как есть.»
Обсуждать? Он не знал. Он не знал, как она вчера, после их нелепого прощального кофе, вернулась не домой, а в офис. Как сидела там до глубокой ночи, тупо уставившись в экран, пытаясь разобрать цифры в отчете, который внезапно свалил на нее начальник. Работа, которая была спасением от мысли о Артеме и одновременно адом. «Бухгалтерия, скукота», отмахивалась она перед Дашей. На самом деле нервотрепка, вечный цейтнот, коллеги-призраки и ощущение, что она продалась за стабильность, предав их с Дашей мечты о «чем-то творческом». Он не видел, как она, еще раньше, месяцы назад, после их с Дашей первой настоящей, жуткой ссоры (из-за чего? Ах да, из-за того, что Диана «слишком увлеклась работой и забыла про день рождения мамы Даши»), рыдала в душе, чтобы никто не услышал, а потом пришла к Даше с белым флагом коробкой ее любимых эклеров. Тогда они помирились. Тогда еще можно было мириться.