После декабря 1905 года число русских политэмигрантов в Париже пополнилось членами различных политических партий, бежавших из тюрем и мест поселения. В 1907 году в Париж прибыл В.И. Ленин. В разное время там жили Георгий Васильевич Чичерин и Максим Максимович Литвинов будущие наркомы иностранных дел РСФСР и СССР, Вячеслав Рудольфович Менжинский один из первых руководителей органов государственной безопасности Советского Союза.
В канун Первой мировой войны во Франции официально было зарегистрировано более 35 тысяч российских подданных. Это были представители имущих классов, ученые, студенты Сорбонны и других учебных заведений (1600 человек), политические эмигранты, лица свободных профессий, а также коммерсанты и ремесленники.
После объявления Германией войны России русских эмигрантов во Франции охватила волна патриотизма. Но единства по вопросу участия в этой войне среди них не было. «Наш святой долг, говорил Плеханов. защищать цивилизацию от немецких варваров»; «только трусы могут оставаться в Париже, настоящие революционеры должны идти на фронт», говорили другие; «лишь глупцы и предатели могут звать русских революционеров вступать в армии союзников России», говорили третьи. Не было единства и в группе большевиков. Одни были с Лениным: «не оказывать никакой поддержки царскому правительству и превратить войну империалистическую в войну гражданскую». Его поддерживали в этом анархисты. Другие склонялись к продолжению войны.
21 августа 1914 года во Дворец инвалидов пришло 9 тысяч русских, в большинстве политические эмигранты, чтобы добровольно вступить во французскую армию. Французы приняли в регулярные части 3400 человек, среди них 600 политэмигрантов. Из них была сформирована Русская добровольческая бригада, воевавшая в составе Марокканской дивизии до 1918 года. В ее рядах воевал и Б. Савинков. Тогда же, после настойчивой просьбы военного агента России генерал-майора А.А. Игнатьева, часть политэмигрантов была зачислена во Французский Иностранный легион.
Русский экспедиционный корпус
На долю 1-й и 3-й бригад корпуса выпали самые тяжелые сражения в ходе войны в провинции Шампань: под Мурмелоном, Сюлери, Верденом. Лишь благодаря стойкости и мужеству русских бригад немцы не смогли прорвать фронт. Корпус понес большие потери. Там почти полностью полегла и Русская добровольческая бригада, сформированная в Париже в 1914 году из русских эмигрантов. В октябре 1916 года 1-я бригада подверглась газовой атаке со стороны немцев и после этого была отведена в тыл. 2-я и 4-я бригады воевали в Македонии (под Салониками).
В марте 1917 года до русских войск во Франции и в
Македонии дошли сведения о февральской революции в России, об отречении царя, а потом и о приказе 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов о равноправии нижних чинов и офицеров, о политических правах солдат вне службы. Как и в России, в корпусе стали создаваться солдатские комитеты. Многие солдаты и часть офицеров отказались присягать Керенскому и потребовали отправить их на родину.
Стремясь прекратить «брожение» в русских частях и политизацию собственной армии, французское командование после кровопролитных боев в апреле 1917 года отвело 1-ю и 3-ю бригады «на отдых и переформирование» в лагерь Ла-Куртин под Лиможем, а войска с Салоникского фронта в Тунис.
Керенский, получив сообщение командования корпусом о неблагополучном положении в войсках, направил во Францию своего «особо уполномоченного» профессора С.Г. Сватикова с задачей заставить армию продолжать войну против Германии. Но ни уговоры, ни угрозы Сватикову не помогли. Солдаты требовали немедленной отправки на родину. Особенно решительно вели себя солдаты 1-й бригады, в прошлом московские и самарские рабочие. Тогда Керенский разрешил командованию корпуса применять против солдат, не желающих дальше воевать, военную силу, имея в виду солдат 3-й бригады, где верховодили меньшевики и эсеры.
30 июля 1917 года военный министр Временного правительства сообщил командованию корпуса, что «вопрос о возвращении наших войск в Россию решен категорически отрицательно», и приказал ввести в частях корпуса военно-революционные суды и не останавливаться перед применением смертной казни. Для расправы с непокорными командование корпуса использовало личный состав 3-й, и только что прибывшей во Францию 2-й артиллерийской бригад.
Не менее трагическая ситуация сложилась и в госпиталях городов Йер и Ванвез (на Лазурном берегу), где находилось на излечении много русских солдат, также требовавших отправки на родину. Срочно созданная командованием корпуса следственная комиссия в сжатые сроки провела «расследование» причин беспорядков, арестовала 82 «зачинщиков» бунта и под усиленным конвоем отправила их в тюрьму Ниццы. Там им предъявили обвинение в «антивоенном заговоре», и военно-революционный суд приговорил их к расстрелу. Приговор тут же был приведен в исполнение.
После этих крутых мер французы вместе с русскими генералами начали «сортировать» своих вчерашних «союзников» по категориям. Первая категория солдаты и офицеры, согласившиеся добровольно продолжать войну против немцев в составе французской армии. Их сразу же передавали французскому командованию, и генерал Лохвицкий в апреле 1918 года с согласия французов сформировал из них Русский легион численностью 1800 человек. Легион воевал против немцев в составе Марокканской дивизии. Вторая рабочие, использовавшиеся в зоне военных действий, но в недосягаемости артиллерии противника. Они представляли собой дешевую рабочую силу, необходимую как властям, так и частным предпринимателям. Третья «неблагонадежные», отказавшиеся воевать и работать на французов. Многие из них попали в тюрьмы, более 10 тысяч человек в декабре 1917 январе 1918 года были вывезены французами в африканские порты Оран, Бон, Алжир. Оттуда их переправили в различные пункты на каторжные работы.