Внизу наши операторы арестовали подозреваемого, сбежавшего из итальянского посольства, вместе с тридцатью восемью другими людьми. Подозреваемым оказался Ахмед Джилао, бывший начальник службы безопасности свергнутого диктатора Сиада Барре, которого ООН считала своим союзником.
И снова налёт Подразделения, проведенный не по вине операторов, обернулся конфузом. И это, конечно же, попало в Соединенных Штатах в ленты новостей.
Всегда готовый к шутке, я совершенно случайно добавил толику веселья во время следующего рейда ночного нападения на старинный русский жилой комплекс. Мы уже находились в одном из зданий, ходили от двери к двери и взламывали замки, прежде чем вытащить из постелей удивленных жильцов, когда решили проверить здание на другой стороне улицы. Но, сойдя с тротуара, я упал, сорвав со шлема очки ночного видения и свалившись в кучу человеческих экскрементов вперемешку с мочой.
В голове промелькнуло воспоминание о том, как мой сержант-инструктор прозвал меня «Дерьмом», и я надеялся, что теперь это прозвище не повторится. Но после захода в другое здание, где я встал на колено вместе с товарищами по группе, кто-то спросил:
Кто обосрался?
Я промолчал. Вопрос был задан снова, но я по-прежнему хранил молчание. Тогда сердитый голос потребовал:
Кто, сука, обосрался???
Возможно, это я упал в кучу дерьма, признался я.
Наступила минута молчания. Потом кто-то захихикал, за ним еще кто-то, и вскоре все в комнате уже смеялись за мой счет.
До сих пор казалось, что задача по поимке Айдида или его командиров не продвинулась ни на шаг. Не было и перестрелок с сомалийскими ополченцами. Кроме случайных выстрелов по вертолетам во время демонстрационных полетов, никто даже не пытался по нам стрелять. Рейды были захватывающими если только мне не приходилось падать в кучу дерьма, но я уже начал сомневаться, удастся ли мне когда-нибудь познать, каково это быть в бою. И тут нас отправили на задание по уничтожению «Радио Мог».
Радио Могадишо существовало еще со времен итальянского Сомалиленда, первоначально передавая новости на итальянском и сомалийском языках. Русские обновили станцию после обретения независимости от британцев в 1960 году, и она продолжала передавать новости вплоть до начала гражданской войны.
Радиостанция служила пропагандистской платформой для Айдида, который использовал ее для передачи сообщений своим ополченцам, а также для воодушевления населения и его настраивания против американцев. Передачи призывали сомалийцев к борьбе. Обеспокоенное тем, что Радио Могадишо использовалось для передачи военных планов и разжигания сопротивления, командование решило его уничтожить.
Проблема заключалась в том, что операторы радиостанции перемещали свой передатчик каждые два дня, чтобы избежать обнаружения. Потребовалось несколько недель, чтобы сначала отследить, а затем засечь сигнал на протяжении времени, достаточного для успешного нанесения удара.
На этот раз мы отправились ночью по земле, на «Хаммерах» и пятитонных грузовиках, с рейнджерами впереди, чтобы установить охранение, и Подразделением позади. Поскольку грузовики не были бронированы, штурмовые группы перед выездом обложили их мешками с песком и фанерой, чтобы обеспечить им дополнительную защиту.
Удар наносился в «безопасной» части города, контролируемой кланом, дружественным американским войскам. Однако в Могадишо ни одно место не считалось по-настоящему безопасным; здесь не было табличек, указывающих, какая сторона улицы принадлежит дружественному клану,
а какая враждебному. И иногда они переходили на другую сторону. Лучшей стратегией было считать, что врагами являются все.
Прибыв к объекту обнесенному стеной жилому комплексу с несколькими небольшими хижинами с соломенными крышами внутри, рейнджеры выдвинулись, чтобы установить периметр, в то время как наша группа приступила к штурму первой хижины. Я вскрыл замок своим дробовиком, а затем отошел в сторону, пока остальные члены группы заходили внутрь.
Выставив охранение, чтобы никто не смог застать группу врасплох сзади, я вошел в хижину и заглянул в одну из комнат, которые уже были зачищены. На столе стояла печатная машинка, но в остальном в комнате ничего не было.
Тут появился еще один спецназовец.
Знаешь, ты только что подстрелил женщину, произнес он. Твоя пуля прошла через дверь, отрикошетила от пола и попала ей в ногу. Иди и позаботься о ней.
Я не знал, как воспринимать это замечание. Он делал мне замечание или просто давал понять? Его обвинительный тон разозлил меня. Я не хотел специально стрелять в женщину, это был рикошет. Это была война, и люди получали ранения, но теперь мне нужно было заняться этой пострадавшей в качестве «наказания».
Я вошел в комнату, где на спине лежала женщина средних лет и выла во всю мощь своих легких. В комнате было еще несколько операторов, кто-то подложил подушку под ее раненую ногу, и она была пропитана кровью.
Джейк перевернул ее, чтобы я мог перевязать рану. Я увидел, что она лежит на ноже. Она могла бы схлопотать пулю, если бы подобрала его, когда спецназовцы только входили в дверь. Но то, что она хранила его в своей постели, было вполне объяснимо: это был Могадишо, город без закона, где изнасилования были обычным явлением.