Не имея возможности идти, я, в конце концов, начал бросать рюкзак впереди себя, а затем ползти за ним, неся винтовку. Эта стратегия не сработала, когда я попытался воспользоваться компасом, который был привязан к поясу он пропал, оторванный от шнурка проклятым горным лавром.
Твою мать! выругался я. Без него я заблужусь и, возможно, даже буду вынужден сойти с дистанции; я никогда не дойду от одной контрольной точки до другой. Глядя вниз по темному склону со всеми этими лианами, осыпями и камнями, через которые я перелезал, чтобы добраться до этого места, мне захотелось плакать. «Мне никогда не удастся найти его здесь», подумал я.
Несколько минут я сидел и раздумывать о том, чтобы все бросить. Но я никогда ничего не бросал и не хотел начинать, не попытавшись хотя бы найти компас. Оскальзываясь, я начал спускаться обратно, и, к счастью, далеко идти не пришлось. Компас оказался всего в нескольких ярдах ниже по склону, затерявшийся под листьями. Это было чистой удачей, что я его нашел.
Наконец я добрался до контрольной точки и нашел инструктора, который дал мне воды и, впервые с начала отбора, произнес несколько простых слов ободрения. Однако новости были не очень хорошими: мне предстояло пройти еще несколько миль по крайней мере, до вершины другой горы.
Мокрый, покрытый грязью и остатками растений, я отправился вперед, но был истощен. Я чувствовал запах аммиака, запах разрушающихся мышц. Мои ботинки промокли насквозь, и на ногах появилась траншейная стопа крайне болезненное состояние, вызванное мокрыми ботинками. Понос по большей части прошел, но у меня оставалось мало энергии и нарастало ощущение все бóльшего головокружения.
Начали закрадываться сомнения, смогу ли я дойти до конца. Действительно, какое мне вообще было до этого дело? Я заставлял себя думать о том, что мне тепло, сухо и я могу вернуться домой, в казарму или в грузовик куда угодно, только не туда, где я находился. Но я шел вперед, заставляя себя ставить одну ногу перед другой.
Пройдя
еще несколько миль, я подошел к перекрестку на дороге. Я был готов побежден физически, раздавлен психологически и морально. Мне больше не хотелось находиться в Подразделении. Просто отвезите меня на грузовике на базу, дайте душ, немного сна и обратный билет в Форт-Кэмпбелл.
«Наверное, я все равно бы не дошел», подумал я.
В голове пронеслись слова, которые перед началом «Долгой прогулки» сказал мне друг, что даже если я дойду до конца, меня все равно могут отвергнуть. «Ты молод, объяснил он, возможно, слишком молод для того типа людей, которых ищет Подразделение». В отличие от других формирований специального назначения, таких как «морские котики» или армейские рейнджеры, куда набирали молодых и энергичных, в Подразделении предпочитали более взрослых и зрелых солдат.
Мой друг также заверил меня, что отказ по причине возраста не станет концом моей мечты попасть в Подразделение, отметив, что процесс отбора предусматривает две попытки. Но я не мог себе представить, что не попаду. Унижение от попытки стать «лучшим из лучших» и быть при этом отвергнутым, а затем вернуться в 5-ю группу армейского спецназа, пусть даже в прославленные «зеленые береты», было бы слишком сильным. Но это было до того, как несчастные ночь и день, во время которых я довел свое тело и разум до предела выносливости, сломили мой дух.
Как бы то ни было, грузовика, который, как я надеялся, будет простаивать на перекрестке, там не оказалось. Я был один.
После того, как я потратил несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями, разочарование сменилось благодарностью. Если бы меня ждал грузовик, той уйти было бы проще. Теперь же у меня не оставалось иного выбора, кроме как продолжать путь. Я опустил голову и отправился дальше.
Наконец, поздно вечером, я добрался до крайнего, как мне показалось, контрольного пункта, но узнал, что есть еще один. Это было уже чересчур. У меня во рту уже начали формироваться слова «я хочу уйти добровольно», но усилием воли их удалось проглотить. Просто продолжай идти, пока не закончишь.
Ненавидя саму жизнь, я поплелся вверх по тропе, которая на самом деле из-за дождя, который шел всю ночь и весь день, была больше похожа на ручей. Я прошел всего около восьмисот ярдов и как раз проходил мимо большого валуна, жалея себя и разглядывая свои изуродованные, залитые водой ботинки, когда оттуда послышался чей-то голос. Я остановился и снова услышал, как голос четко и твердо произнес мое имя:
Сержант Саттерли.
С самого начала отбора ко мне не обращались ни по какому имени, кроме цвета и номера. В начале «Долгой прогулки» мне присвоили обозначение «Красный-2», поэтому я на мгновение растерялся, услышав свое имя и подняв голову, чтобы увидеть двух человек, сидящих на валуне. Первый, крупный, но не особо высокий мужчина с темными волосами и глубоким голосом, просто сказал:
Этап стресса закончился.
Я нахмурил брови.
Что вы имеете в виду? спросил я в оцепенении.
Второй человек, более высокого роста, сжимающий во рту сигару, перефразировал слова своего собеседника.
Ваш отбор закончился.