Почему? Что вы имеете в виду? пролепетал я. Меня вдруг охватил ужас от того, что эти двое говорят мне, что я провалился и что я не стану сотрудником Подразделения.
Первый из них спрыгнул со скалы и попытался помочь мне снять рюкзак, но я ему не позволил не для того я зашел так далеко, не для того столько страдал, чтобы мне сказали, что моя мечта закончилась.
После недолгой борьбы я наконец понял, что меня не выгоняют. Они сообщили мне, что я завершил «Долгую прогулку», и с физическим испытанием отбора покончено.
Испытав облегчение, я позволил двум людям как я узнал позже, это были Дик Д., главный сержант-майор Подразделения, и генерал Билл Г., его легендарный командир, отвести меня к костру. Там я оказался единственным кандидатом.
Остаток дня и вечер прошли как в тумане. Я сидел у костра, уплетал бутерброды и запивал их немецким глинтвейном горячим вином с пряностями, который подогревали на огне. Когда подъехал микроавтобус, я забрался в него, лег на пол и отключился.
Сколько часов я проспал, я не знаю. Из-за плохой погоды вертолет, который должен был нас забрать, не смог вылететь, и нам пришлось еще несколько часов ехать обратно в микроавтобусе. Наконец нас с еще одним кандидатом, прошедшим курс, высадили в «хорошей» казарме. Я нашел пластиковый стул и затащил его в душ, где просидел несколько часов, позволяя теплой воде себя омывать.
Из примерно семидесяти человек, начавших «Долгую прогулку» вместе со мной, до конца дошли только около двадцати. Мой друг, чьи каблуки я снял, не дошел; он потерял сознание на одной из последних
гор, когда остановился, чтобы отдохнуть. Его нашли на следующий день, когда он не отметился на контрольном пункте. Как бы он ни хотел попасть в Подразделение, тело его подвело.
Однако завершение марша еще не означало, что кого-то из нас приняли в Подразделение. Никто еще не знал, уложился ли он в установленный срок, да к тому же еще предстояло пройти психологическую оценку и отборочную комиссию.
Оставшаяся часть недели прошла в беседах с психологом Подразделения и заполнении анкет. Подразделение не оставляло попыток выбрать тех, кто войдет в его элитные ряды. Один из вопросов, заданных мне во время этого процесса, и который останется со мной на долгие годы, касался сценария, в котором я являлся руководителем операции. Если бы эта операция провалилась, война была бы проиграна; однако, высадившись на вражеской территории, один из моих людей был тяжело ранен и не мог действовать.
Каковы были бы ваши действия в такой ситуации? спросил психолог.
Я задумался о том, существует ли правильный или неправильный ответ на такой вопрос. Как можно выбрать между жизнью солдата и судьбой многих других людей?
Я бы оставил с ним охранение, ответил я. Затем взял бы с собой минимальное количество людей, необходимое для выполнения боевого задания.
Другие кандидаты отвечали, что застрелят солдата и похоронят его, потому что операция важнее; кое-кто говорил, что отменят задание, чтобы спасти солдата.
Я сомневался, готов ли я психологически к таким решениям, но единственное, что умел делать, это отвечать как можно лучше и не беспокоиться о том, правильно ли я ответил.
Наконец меня вызвали на отборочную комиссию: командир Подразделения полковник Питер Ш. и его главный сержант-майор Дик Д., командиры и главные сержант-майоры каждого из трех эскадронов, командир и старший сержант-майор отборочной группы, психологи Подразделения и другие незнакомые мне люди.
Нет нужды говорить, что внушающая трепет экспертная группа должна была задавать вопросы и оценивать ответы от двадцатичетырехлетнего человека. Вспоминая то, что мне говорили другие, я понял, что многие их вопросы были направлены на то, чтобы определить, достаточно ли у меня зрелости для службы в Подразделении. Я начал беспокоиться, когда они отметили, что у меня не так уж много опыта: ни одного боевого выхода, и ни единого участия в специальных операциях.
После шквала вопросов и криков в ответ я находился на грани нервного срыва, когда меня попросили выйти из комнаты. Я сидел в холле и размышлял над своими дальнейшими действиями, придя к выводу, что с Подразделением покончено. Но я только что повторно поступил на службу, так что уйти с нее я не мог. В голове пронеслись видéния, как лысый сержант-майор издевается надо мной и заставляет следующие четыре года рисовать значки и расставлять камни вместе с саперами. Я оказался в полной заднице.
После того как прошла, казалось бы, целая вечность, хотя, вероятно, это было не более десяти минут, мне велели вернуться в комнату. Когда я уселся, Питер Ш., командир, начал.
Что ж, сержант Саттерли, вы молоды
Вообще-то, очень молод, добавил Дик.
«Отлично, они собираются сказать мне, что мне недостает зрелости, но что я могу вернуться и попробовать еще раз, подумал я. Мне захотелось заплакать, и я прикусил губу. Я больше никогда не буду заниматься этим дерьмом, я»
Но мы считаем, что у вас есть все, что нам нужно, закончил Питер. Добро пожаловать в Подразделение.
В тот же миг мой мир изменился. Я не знал, на что только что подписался, и как это отразится на всей моей жизни и на людях, которых я любил, но точно знал, что оказался там, где мне самое место.