Есть, говорю. Не отдам пакета. Сгорю вместе с ним.
Уничтожь, говорит, его в крайнем случае. А если Луганска достигнешь, то вот в коротких словах содержание сводок: слева Шкуро теснит, справа Мамонтов, а спереду Улагай наступает. Требуется ударить последнего с тыла и любой ценой удержать центр, дабы не соединились разрозненные казачьи части. В нашей дивизии бойцов столько-то и столько-то. У противника вдвое больше. Без экстренной помощи гибель.
Понятно, говорю. Гибель. Давай-ка пакет, товарищ
Взял я пакет, потрогал, пощупал, рубашку расстегнул и сунул его за пазуху, под ремень.
Прощай, комиссар!
Прощай, говорит, Трофимов. Живой возвращайся.
Выбрал я самого лучшего коня Негра. Чудесный был конь, австрийскопленный. Поправил седло я, вскочил, согнулся, дал каблуком в брюхо и полетел.
Вдруг, понимаете, лес кончается. И вижу: течет река. Какая река? Что за черт?! Неожиданно.
Скачу по берегу вправо. Мост ищу. Нету. Вертаюсь, скачу налево. Нету.
Река широкая, темная после узнал, что это река Донец.
Фу, говорю, несчастье какое! Ну, Негр, ныряй в воду.
Спускаюсь тихонько с обрыва и направляю конягу к воде. Коняга подходит к воде.
Но! говорю. И пришпорил слегка. И поводьями дернул.
Подскочил Негр. И ринулся прямо в воду. Прямо в самую глубину.
Уж не знаю, как я успел стремена скинуть, только вынырнул я и вижу один я плыву по реке, а рядом, в двух саженях, круги колыхаются и белые пузыри булькают.
Ох, пожалел я лошадь!.. Минут пятнадцать все плавал вокруг этого места. Все ждал, что вот-вот вынырнет Негр. Но не вынырнул Негр. Утонул.
Вылез. Течет с меня, как с утопленника. Шапку в воде потерял Вдруг вижу: навстречу мне с горки конный разъезд.
Сразу я догадался, что это за разъезд. Блеснули на солнце погоны. Мелькнули барашковые кубанки. Сабли казацкие. Пики
Я побежал в кусты. Выкинул браунинг. И руками за пазуху, за ремень, где лежал у меня тот секретный пакет к товарищу Буденному. Но мать честная! Где же пакет? Шманаю по голому животу живот весь на месте, а пакета нема. Нету!.. Потерялся пакет
А уж кони несутся с горы, уж слышу казацкие клики:
Гей! Стой!..
Уж даже фырканье лошадиное слышу. Даже свист из ноздрей слышу. А бежать не могу. Невозможно. Не позволяют, понимаете, мозоли бежать, и все тут.
Глупо я им достался. Тьфу, до чего глупо!
Повели меня в штаб. Иду. Капаю. И невесело, вы знаете, думаю:
«Да, думаю, Петя Трофимов, жизнь твоя кончается. Последние шаги делаешь»
Поднимаемся мы в штаб. Входим в такие прихожие сени, в полутемную комнату. Мне и говорят.
Подожди, говорят, мы сейчас доложим дежурному офицеру.
Ладно, говорю. Докладывайте.
Двое ушли, а двое со мной остались. Вот я постоял немного и говорю.
Товарищи! говорю. Все-таки ведь мы с вами братья. Все-таки земляки. С одной земли дети. Как вы думаете? Послушайте, говорю, земляки, прошу вас, войдите в мое тяжелое положение. Пожалуйста,
говорю,
товарищи! Разрешите мне перед смертью переобуться! Невозможно мозоли жмут.
Один говорит:
Мы тебе не товарищи. Гад! Россию вразнос продаешь, а после мозоли жмут. Ничого, на тот свет и с мозолями пустят. Потерпишь!
Другой, в английских ботинках, говорит:
А что, жалко, что ли? Пущай переобувается. Можно, земляк. Вали, скидавай походные!
Сел я скорее на лавочку, в уголок, и чуть не зубами с себя сапоги тяну. Один стянул и другой Но тут отворяется дверь, и кричат:
Пленного!
Эй, пленный, обувайся скорей! говорят мне мои конвоиры.
Стал я как следует обуваться Беру портянку. И вдруг что такое? Беру я портянку, щупаю и вижу, что там что-то такое лишнее. Что-то бумажное. Пакет! Мать честная!
Весь он, конечно, промок, излохматился Весь мятый, как тряпка. Понимаете? Он по штанине в сапог провалился. И там застрял.
Что будешь делать?
Что мне, скажите, бросить его было нужно? Под лавочку? Да? Так его нашли бы. Стали бы пол подметать и нашли. За милую душу
Мне рассуждать было некогда. Я сунул руку в карман, нащупал пакет и думаю:
«Вот, думаю, последняя загадка: куда мне пакет девать? Уничтожить его необходимо. Но как? Каким макаром уничтожить? Выбросить его нельзя. Ясно! Разорвать невозможно. Что вы! Разорвешь, а после, черти, его по кусочкам склеят. Нет, что-то такое нужно сделать, что-то придумать»
И тут я придумал.
«Фу, думаю. Об чем разговор? Да съем!.. Понимаете? Съем, и все тут».
И сразу я вынул пакет. Не пакет уж, конечно, какой там пакет!
а просто тяжелый комок бумаги. Вроде булочки. Вроде такого бумажного пирожка.
«Ох, думаю, мама! А как же его мне есть? С чего начинать? С какого бока?»
Задумался, знаете. Непривычное все-таки дело. Все-таки ведь бумага не ситник. И не какой-нибудь блеманже Начал есть.
И ем, знаете, почем зря. Даже причмокиваю
Но тут за окном, на улице, как загремит, как залает:
Урра-аа! Урра! Урра!
Коляска как будто подъехала. Бубенцы зазвенели. И не успел я как следует удивиться, как в этих самых сенях голоса затявкали, застучали приклады, и мой часовой чучелом застыл у дверей. А я испугался. Я скомкал свой беленький пирожок и сунул его целиком в рот. Я запихал его себе в рот и еле губы захлопнул.