Палатка закачалась, как пьяная, и в морозных нарах Кит очутился лицом к лицу с удивленной молодой женщиной, восседавшей на своих одеялах. Это была та самая девушка, которая на берегу Дайи назвала его "чечако".
-- Вы видите, как я весь курюсь?--весело спросил ее Кит.
Она с недовольным видом взглянула на него.
-- А теперь рассказывайте мне о коврах-самолетах!-- добавил он.
-- Вы намерены убрать с моих ног этот мешок?-- холодно спросила она.
Он посмотрел вокруг себя и мигом привстал.
-- Это -- не мешок, а мой собственный локоть! Прошу прощения!
Его слова нисколько не подействовали на нее, и она продолжала с вызывающей холодностью:
-- Благодарение богу, что вы еще печку не свалили!
Он последовал за ней взглядом и увидел печку из листового железа и кофейник на ней; втянул в себя аромат кофе и затем снова поглядел на девушку.
-- Я -- чечако!-- сказал он.
Ее недовольное лицо подсказало ему, что она видит это, но он нисколько не смутился.
-- Я бросил мое огнестрельное оружие!-- сказал он.
Только тогда она узнала его, и глаза ее сверкнули.
-- А я никогда не подумала бы, что вы в состоянии забраться так далеко!-- заявила она.
Он снова -- и с видимой жадностью -- втянул в себя воздух.
-- Как я люблю кофе!-- вымолвил он и опять посмотрел в упор на девушку.-- Готов, если нужно, пожертвовать вам мой мизинец, на-те, режьте его! Готов на все, чего вы только ни пожелаете! Готов рабом служить вам, впродолжении года и дня или даже еще больше -- только за то, чтобы вы угостили меня чашечкой кофе вон из этого кофейничка!
И в то время, как пил кофе, он сообщил ей свое имя и узнал ее: Джой Гастелль! Точно также он узнал, что она давно уже живет в этой стране. Она родилась в торговой стоянке на Грет-Слэве, будучи ребенком, с отцом пересекла Скалистые Горы и спустилась к Юкону. Теперь же -- продолжала она рассказывать -- она путешествует с отцом, который слишком засиделся по делу в Оиттле, потерпел затем крушение на несчастном "Чантере" и был доставлен обратно в Пуджент-Саунд подоспевшим судном.
Ввиду того, что девушка продолжала сидеть, закутавшись в одеяла, Кит не стал больше задерживать ее долгим разговором и, героически отказавшись от второй чашки кофе, удалился со своим багажем из палатки.
Но он успел вынести оттуда несколько заключений. Во-первых, у девушки -- прелестное имя и столь же прелестные глаза. Ей двадцать лет, или же двадцать один -- двадцать два -- не больше! Отец ее -- несомненно француз! Она -- человек с характером и с ярко выраженным темпераментом. Воспитание она получила в любом месте, но не здесь, на границе!
6.
На озере стояла парусная лодка, которой пользовались для перевозки клади. В два часа и в два приема можно было перевезти на ней весь багаж. Но Кит был расчетлив, а лодочник потребовал по сорока долларов за тонну.
-- Знаете, друг мой,-- сказал Кит лодочнику,-- эта дрянная лодка для вас все одно, что золотая россыпь. Не желаете ли получить за нее другую золотую россыпь?
-- Укажите мне ее,-- последовал ответ.
-- Я укажу вам ее, но ценой перевозки моего
багажа. Это -- прекрасная идея, доселе еще не патентованная, и вы можете отлично заработать на ней после того, как я вам сообщу подробности. Идет дело?
Перевозчик выразил согласие, и Киту понравилось выражение его лица.
-- Очень хорошо! Вы видите этот ледник? Так вот, возьмите кирку и поработайте с ней. В течении одного дня вам удастся прорубить чудесный жолоб сверху до низу. Вы понимаете, что я вам говорю? Акционерная Компания "Чилькут и озеро Кратера" с ограниченной ответственностью! Вы можете получать по пятидесяти центов за каждую сотню фунтов, спускать ежедневно сотню тонн и только то и делать, что загребать наличные денежки.
Спустя два часа, весь багаж Кита был уже на противоположной стороне озера, и таким образом он выиграл три дня. И к тому времени, как Джон Беллью догнал его, он уже успел далеко продвинуться к Глубокому озеру, другому вулканическому бассейну, полному ледниковой водой.
7.
Джон Беллью запротестовал, когда увидел, что Кит, помимо ста фунтов на ремнях, положил еще дополнительную тяжесть в пятьдесят фунтов на шею: это был мешок с мукой, устроившийся поверх спинного вьюка.
-- Ну, вы!-- огрызнулся Кит,-- упрямец вы! Вспомните-ка о вашей медвежатине и крепче подтяните пояс!
Но Джон Беллью покачал головой.
-- Боюсь, Кристоф, что я стар становлюсь!
-- Но ведь вам еще только сорок восемь лет. Вы забыли, что мой дед, сэр, и ваш отец ударом кулака убил человек, когда ему было шестьдесят девять лет!
Старик заворчал, но проглотил пилюлю.
-- Дядюшка, я хочу сообщить вам нечто весьма важное! Воспитан я был лордом Фаунтлероем, но все же теперь по выносливости и скорости я могу оставить вас далеко позади себя. Точно также я могу положить вас на лопатки или же сразить одним ударом кулака.
Джон Беллью протянул руку и очень торжественно вымолвил:
-- Кристоф, дитя мое, да, я думаю, что ты в состоянии сделать это! Я даже думаю, что ты мог бы это выполнить, имея поклажу на спине. Как ни трудно поверить этому, но ты изменился к лучшему до неузнаваемости.
Во время последнего перехода Кит делал четыре прогулки взад и вперед,-- другими словами, ежедневно покрывал двадцать четыре мили по скользким скалам, причем двенадцать миль карабкался с ношей в полтораста фунтов на плечах. Он очень гордился собой, был стоек, утомлен, но физическое состояние его не оставляло желать ничего лучшего. Он ел и спал так, как никогда в своей жизни не ел и не спал, и был значительно огорчен, когда увидел, что его работа близится к концу.