Ах, сударь, увидев его, воскликнула принцесса, то, что я вижу, переполняет меня радостью! Граф де Фиески, покидая меня, сказал, что вы больны, а я, напротив, застаю вас на ногах!
Граф де Фиески не ошибся, дорогая моя дочь, промолвил Гастон. Правда, я болен не настолько, чтобы оставаться в постели, но вполне достаточно для того, чтобы не вмешиваться сегодня ни в какое дело.
И тем не менее необходимо, если это возможно, заставить себя сесть верхом, сказала принцесса, ибо, если у меня достанет смелости давать советы своему отцу, я скажу ему, что дело, о котором сегодня идет речь, очень сильно касается его чести.
Моя дорогая дочь, произнес герцог, я благодарю вас за совет, но, по правде сказать, исполнить его невозможно, ибо я чувствую себя слишком слабым и не смогу сделать и ста шагов.
Тогда, монсеньор, вы уж точно ложитесь в постель, заявила мадемуазель де Монпансье, ибо в глазах людей вам лучше быть больным всерьез!
Совет был хорош, но Гастон Орлеанский не пожелал последовать ему; впрочем, он был весьма спокоен, как и все его приближенные, которые ходили взад-вперед, повторяя: «Ей-ей, каждый за себя, спасайся кто может!»
По правде сказать, монсеньор, подстегиваемая нетерпением, промолвила принцесса, все это очень странно, и, если только в кармане у вас не лежит выгодное для вас и ваших сторонников соглашение с Мазарини, я не понимаю вашего спокойствия!
Герцог ничего не ответил дочери на брошенное ею обвинение, и это доказывало мадемуазель де Монпансье, что сказанное ею вполне могло быть правдой; но, поскольку в эту минуту явились г-н де Роган и г-н де Шавиньи, ближайшие друзья принца де Конде, им удалось в конце концов убедить герцога послать вместо себя в ратушу дочь, как он уже посылал ее в Орлеан, и с этой целью Гастон вручил г-ну де Рогану письмо городским властям, которым он уполномочил мадемуазель де Монпансье изложить им его намерения.
Взяв это письмо, принцесса тотчас же уехала из Люксембургского дворца вместе с графиней де Фиески, ставшей ее постоянным адъютантом. На улице Дофина она столкнулась с Жарзе, тем самым, о ком у нас шла речь в связи со ссорой г-на де Бофора с мазаринистами в ресторации Ренара. Теперь Жарзе стоял на стороне принца де Конде и был послан им к герцогу Орлеанскому с целью добиться от него приказа пропустить через город войска, которые были дислоцированы в Пуасси и в которых принц крайне нуждался, подвергнувшись ожесточенной атаке и оказавшись перед лицом втрое превосходивших его численностью сторонников короля; войска эти стояли в ожидании у ворот Сент-Оноре.
Жарзе оставил сражение, когда оно было в самом разгаре; он был ранен пулей, которая прошила ему руку возле локтя, затронув кость, и это причиняло ему сильную боль. Принцесса повезла его вместе с собой в ратушу, разъяснив ему, что обращаться следует не к герцогу Орлеанскому, а к парижскому губернатору, к которому у нее есть письмо; Жарзе последовал за ней.
Улицы были заполнены толпами людей; почти все горожане имели при себе оружие, и, поскольку они узнавали мадемуазель де Монпансье, а ее подвиг в Орлеане, наделавший столько шума, еще не был забыт, ее встречали криками:
Мы с вами, принцесса, мы с вами! Только прикажите, и мы все исполним!
Принцесса ласково благодарила горожан и выражала им свою признательность, объясняя
им, что она едет теперь в ратушу посоветоваться с губернатором Парижа, и прося их сохранять подобную готовность и впредь. И в самом деле, если бы мадемуазель де Монпансье отказали в том, о чем она намеревалась просить, то народ, столь расположенный к ней, стал бы ее последней надеждой.
Наконец, они подъехали к ратуше: маршал де ЛОпиталь, губернатор Парижа, и советник Лефевр, купеческий старшина, вышли на крыльцо встречать принцессу, принося ей извинения, что встречают ее здесь, а не раньше, но их не предупредили о ее приезде заблаговременно; мадемуазель де Монпансье поблагодарила их, сказав им, что герцог Орлеанский, будучи болен, вместо себя послал ее, и попросила их последовать за ней в зал заседаний, что они тотчас и сделали. Там г-н де Роган предъявил им письмо его королевского высочества, и письмо это зачитал секретарь. Оно предоставляло мадемуазель де Монпансье все полномочия.
Итак, чего же желает его королевское высочество? спросили члены собрания, когда чтение было закончено.
У него есть три требования, твердым голосом произнесла мадемуазель де Монпансье. Во-первых, во всех кварталах города жители должны взяться за оружие.
Это уже сделано, промолвил маршал де ЛОпиталь.
Во-вторых, отрядить из городского ополчения две тысячи человек и послать их на помощь принцу де Конде.
Это крайне затруднительно, ответил маршал, ибо ополченцев, в отличие от солдат регулярного войска, отрядить невозможно; но будьте спокойны, господину принцу пошлют две тысячи человек, находящихся под командованием его королевского высочества.
И, наконец, в-третьих, сказала мадемуазель де Монпансье, сохранив это требование напоследок, как самое важное, пропустить войска от ворот Сент-Оноре до ворот Сен-Дени или Сент-Антуан.