души, а дух дремлет. Может, это и правильно, а, может, и нет... Что-то в них было не то Они достаточно свободны, чтобы иметь свою волю... Равнодушные! Вот что было не так! Интересно, сколько мне лет в мире людей? Если здесь мне тринадцать, то там сто тридцать или двести шестьдесят?.. Нужно все-таки спросить у Ария, по каким законам движется время между мирами, и как мы вообще связаны.
Мои мысли прервал слуга, внезапно возникший в двери. Царимир потребовал меня к себе. Невольно кольнула тревога. Зачем Царимир просит меня к себе так рано? Может, Арий все рассказал Хотя наставник пообещал молчать про Врата а слово он свое держит. Долго не задерживаясь, я наспех выпил еле теплый чай и отправился прямиком на второй этаж к дяде.
Царимир встретил меня беглым взглядом. Он был серьезен и непреклонен. Таким он предстал передо мной изнутри. Но я зря опасался Царимир позвал меня, чтобы известить о своем отъезде на месяц в Светгор, как и предупреждал Арий.
Вернусь к празднику вместе с семьей Арзу.
Сказав это, он склонился над бумагами, что-то внимательно читая. Я смог свободно смотреть на него. Темные волосы отросли и теперь доходили до плеч, завиваясь на кончиках. Виски и брови слегка поблескивали сединой. Брови у него были прямые этим он схож со своим троюродным братом Вестаром.
Я принялся блуждать взглядом. В кабинете было все как обычно, за исключением легкого беспорядка. Внимание привлекала висящая на стене карта мира в серебряной рамке. Вдоль другой стены портреты заклинателей, некоторые входили в Совет. С пронзительными взглядами они смотрели как бы свысока. Повсюду были книжные шкафы и полки с книгами. Я посмотрел в окно, за которым лениво плыли облака, перетекая в разные формы, делая меня таким же неповоротливым и пасмурным.
Что с тобой?
Я вернул взгляд на Царимира. Понимая, что его беспокоил не так мой внешний вид, как нахлынувшая меланхолия. Его брови сошлись, ледяные глаза обеспокоенно впились в меня в ожидании ответа.
Ничего, встряхнулся я, выпрямляясь. Все нормально.
Да уж Часом не заболел?
Я покачал головой, старательно скрывая зубы, сжимая плотно губы в линию. Дядя не стал расспрашивать меня, где я разодрал губы. Да он был слишком озадачен своими делами, чтобы говорить о таких мелочах.
Царимир склонился над столом, одним движением руки разметал перья, те посыпались по краям. Он расправил карту, подхватив в воздухе последний падающий карандаш. Царимир усердно обвел в кружок белый островок среди условных гор. И тут я заметил, что на шее у Царимира была повязка, скрытая за высоким воротником. Ткань пропиталась синей кровью требовалась перевязка. Я не решился спросить, как он смог так пораниться, чтобы не отвлекать. И ему, по всей видимости, было не до меня. О чем он так переживает?
Итак, видишь это? хмурясь, спросил он.
Я глянул на неровный овал, не понимая вопроса, ответ ведь очевиден. Но ему почему-то хотелось, чтобы я ответил.
Это наш город Ордон, недоумевая, ответил я.
Так вот, за эти приделы ты не выходишь.
Почему?! удивился я.
Потому что так надо! Царимир строго глянул на меня, заставляя притихнуть, но потом окаменевшее лицо смягчилось. Пока это необходимо.
Что-то случилось? спросил я, вспоминая вчерашний разговор с Арием.
Ничего серьезного, небрежно ответил Царимир. Его ответ еще больше меня насторожил. После лавины он запретил мне появляться у Врат. Видимо, все же знает, что я все равно нарушаю запрет. Иначе, зачем он запирает меня в городе.
Я уезжаю и должен знать, что ты будешь в безопасности во время моего отсутствия, Царимир неожиданно потрепал меня за волосы и ласково заглянул в глаза. Дядя не делал этого с того момента, как перестал мне передавать часть Силы. И это еще больше выбило меня из строя. Я почувствовал, что он что-то скрывает.
Царимир, поняв мою оторопелость, отвел глаза и начал суетливо сворачивать карту. И теперь во всем его поведении чувствовалась плохо сдерживаемая нервозность.
Вестар позаботится о тебе.
Я скривился вот уж радость! Целый месяц находится с Вестаром настоящая пытка, пусть он и мой опекун (у меня их было много, включая Арзу) но Вестара я на дух не переносил, по одному его надменному виду. Царимир ощутил мою скрытую неприязнь к Мортенсу.
Слушай Вестара, чтобы он ни говорил. Поможешь ему в подготовке к празднику, сказал он твердо.
Мне ничего не оставалось сделать, как согласиться. И я расстроился окончательно. К Медвежьей горе теперь не выйти Царимир кинул на меня
напряженный взгляд, собрал перья и положил их бережно в коробку.
Пойдем за мной, приказал он и направился к двери за шкафом. За ней была комната моего покойного отца.
Я в нерешительности последовал за дядей. Вспоминая свой единственный поход за эту дверь, случившийся очень давно. А Царимир никогда не позволял мне входить туда одному.
Комната была в своем неизменном пустующем виде. И несла в себе такой поток одиночества, отгородиться от которого было невозможно. Я пытался защититься, но это вызывало лишь неприятное покалывание в висках. Я перестал делать усилия, чтобы не сердить Царимира. Слишком уж он был беспокойный.