От Маши не-ет! Еще рано об этом думать...
От Измаила непонятно... Слишком дружелюбна и непроницаема чернота его глаз. Одинаково смотрят они и на Лиду, и на ребят, и на нее. Пьет, улыбается, слушает.
Егор вне игры. Хотя... Посмотри Маша в его сторону попристальнее, и через стол потянется еще одна теплая и незаметная нить.
Постучали.
Врывайся! крикнул Измаил.
В комнату вошел толстенький парень.
Я принюхался пахнет шницелями. Оказывается, у вас, объяснил он свой приход.
Проходи, Скальд! Парни задвигали стульями.
Минуточку! покосившись на небогатый, без шницелей, стол, вежливо сказал толстяк и исчез.
Возвратился он с гитарой.
Маша узнала его. Интересно... Еще совсем недавно она, чужая, непрошеная, стояла в дверях этого общежития, а вот сейчас они все сидят за одним столом, как добрые приятели.
Скальд со своей гитарой спутал все невидимые нити, незадолго до этого образовавшиеся в комнате.
Спой, Скальд!
Надо говорить: «Пей, Скальд!» ответил он, ухмыляясь. Измаил, я уважаю закон 3-22: «Вошедший да выпьет без уговоров!» Но, ей-богу, братцы, одному совестно...
Выпили все.
Довез песню? спросил Измаил.
А черт его знает! Скальд почесал круглый затылок. От самой пустыни вез, думал, довезу, да в поезде разбазарил. Сейчас иду по второму этажу поют! И кто б вы думали? Химики! Когда обжали ума не приложу! Вроде одной скоростью ехали...
Прислушались.
Снизу доносилась незнакомая песня.
Не усложняй таблицу умножения, пой! попросил Измаил.
Скальд тронул струны.
..Як-12, работяга самолет,Неказистый, а зеленый, точно лес,Над тайгой осуществляет свой полетБез комфорта и красавиц стюардесс...Обмороженный, простуженный совсем,Обогреться он не может у огня.Молчаливо соглашается со всем,Но на отдых не берет себе ни дня.
Маша никогда не слышала этой песни. Мелодия простая, гитарная, похожая на речитатив.
Браво, Аскольд! громко прошептала Лида.
Я еще не допел, в ритме песни, спокойно сказал Скальд. И продолжал:
...И летит он, и дает километраж,И сгорает на работе день за днем.Як-12, ты не выдашь, ты не сдашь!Мы с тобой еще, дружище, поживем...
Не хочется молчать... ни к кому не обращаясь, сказал вдруг Измаил.
Славка, взъерошенный, смешной, опьяневший более других, вскочил. Ему почудилось что-то очень знакомое в словах Измаила. Кажется, он сказал их любимое слово: «Не хочу»... В этих словах было что-то справедливое, касающееся и его, Славки.
Жить по-своему! Как подсказывает сердце! Не обычно, а ярко, блестяще! Именно такие мысли вызывали сейчас у Славки и песня, и дружеские лица ребят, и присутствие Маши...
От вина язык заплетался, но говорить хотелось.
Ну? флегматично сказал Егор, приготовившийся слушать очередную «речь».
Да, да! Вот... Вы еще не работали, не строили домов, а я уже могу! Один дом, другой и все похожие, как родственнички... Вот! А ты между ними... ходишь. Надо, чтобы каждый дом был сам по себе, все время новый и новый дом... Не родствен-ни-чек...
Тпрру! перебил его Егор. Проекты-с, это не кустарррпром!
Лида тотчас бросилась Славке на помощь:
Ты, Егор, пьяный! Славка хочет творчества! Неужели непонятно? Лида посмотрела на Гришку и почему-то покраснела.
Маше было стыдно за Славку. Ведь Измаил и не думал ничего особенного! А он выскочил. Перевел все на свои дома... Измаил, наверно, умнее...
Но ребята смотрели на Славку тепло, улыбаясь. Он был понятен им. И Измаил тоже...
Маше захотелось встретиться с ним взглядом, увидеть глубину его черных глаз.
Но Измаил не поднял головы.
Гришка вдруг вскочил и объявил, что пойдет доставать магнитофон.
Через минуту снова бахнула дверь, Гришка вернулся. Он был вспотевший, сердитый, будто после стометровки.
Принес? спросили его.
Сигареты забыл! он махнул длинной рукой.
Все захохотали.
Маша подумала: «Чего они смеются? При чем здесь сигареты? Странный парень!»
Гришка погрозил кулаком, взял с полки сигареты и помчался.
Заметив ее вопросительный взгляд, Измаил пояснил:
Гришка бумеранг. Еще никогда не уходил с первого раза! Обязательно вернется.
Лида тоже смеялась над Гришкой, но совсем по-особому, ласково.
Скальд тревожил гитару. Ему хотелось петь.
Машу провожал Измаил.
В голове у нее все перепуталось: рассказ Лиды о дневнике, песни Скальда, бумеранг Гришка. Она только помнила, что во время танцев (Гришка приволок-таки магнитофон) Измаил смотрел только на нее. Она танцевала с ним танго, вальс, твист все, что было на магнитофонной ленте.
Она забыла о Славке, забыла о цирке, о завтрашнем представлении, о позднем времени.
Лида, окинув ее удивленно-печальным взглядом, стала просить Славку:
Славка, милый, очень прошу, проводи меня! Я хочу, чтобы ты!..
Славка вымученно согласился, и они ушли. А Маша все танцевала, танцевала, не чувствуя в ногах усталости, и ей казалось, что весь мир кружится вокруг нее и любуется, как она прекрасно танцует.
Потом Измаил пошел ее провожать.
По дороге они молчали, пока их не застиг дождь. Тогда они побежали, перепрыгивая через лужи, влетели в парадное чьего-то дома. В парадном тихо, темно. Они засмеялись.
В доме напротив горел свет. На втором этаже кто-то жег невысокую свечу. Она казалась добрым свидетелем.