Славка мотнул головой.
Клюев положил тяжелую руку на его плечо.
Станислав, сказал он неожиданно мягко. Что с тобой?
Вы о чем? дернулся Славка. Думаете, зарплаты жалко?
Я не о зарплате, терпеливо сказал Клюев. Я вижу, ты прямо-таки на глазах пропадаешь после этой свадьбы... Возьми себя в руки, загрузись работой и все пройдет. Ей-богу!
Славка не удержался от скептически горькой усмешки.
И тут вдруг Клюев вспыхнул, по-мальчишески порывисто сказал:
Штаны бы поснимал да всыпал скептикам! Валяют ваньку, хотя и сами прекрасно знают, что магнитофон, водка, нытье, умные разговоры в пользу бедных туфта! Только работа может выбить дурь! Ан нет! Не годится такой рецепт! Старомодно-де, пропаганда для молодежи...
Это вы про кого? слабо улыбаясь, спросил Славка.
И про тебя! Раскис!
Не надо, поморщился Славка, прошу вас, не надо! Все немножко не так. Я загружусь работой. Я вырублю бетон... Только не надо мне такие слова... Не надо. Не хочу.
Клюев затянулся дымом и закашлялся. Славке стало стыдно и жаль Клюева.
Кирилл Георгиевич, поймите: лично мне нужно все только свое! Понимаете? То, что у вас, мне не подходит. Мне надо все по-моему!.. Я сам.
Кирилл Георгиевич вдавил окурок в осенние листья. Посмотрел на Славика и подивился: без очков у него были какие-то странные глаза, он щурился и делал вид, что все отлично видит.
Клюев вздохнул и ничего не ответил.
Все валилось из рук. Каменщики внимательно выслушали его распоряжения о перемычках, хотя оказалось, что перемычки уже заменены новыми.
стряслось с Лидой!
Что такое?! вскочила Маша.
Толком не знаю. Бежал к вам, думал, вы... Измаил принял решение:
Пошли!
Маша виновато взглянула на мужа:
Я опаздываю... Представление...
Хорошо. Иди. Мы сами...
IX
Лида очнулась и долго лежала, с трудом восстанавливая в памяти, кто она, почему находится в пустой тихой комнате, пропахшей какими-то мазями, нашатырным спиртом и йодом, отчего так сильно болит нога и нет сил приподнять голову.
Постепенно Лида освоилась, притерпелась и могла даже дотянуться и включить свет. Но она этого не сделала: ей казалось, что при свете боль усилится. Лида осталась лежать в темноте.
«Я прекрасно знаю, думала она. Я знаю, что стою где-то посредине. Ни к особо хорошим, ни к особо плохим... За что же мне такая особенная боль?! Ни шевельнуться...»
В те минуты, когда бедро переставало болеть, она силилась думать об университете, о ребятах, о том, что теперь она отстанет, не сдаст сессию.
Лиде всегда хотелось быть остроумной и беспечной, казаться «своим парнем». Не выходило. Наверно, именно поэтому Гришка ни разу не взглянул на нее так, как ей хотелось бы... Ни разу!
Вошел дежурный врач в сопровождении сестры.
Что так мрачно живете? сказал он и щелкнул выключателем.
Лида зажмурилась.
Ничего страшного, успокоил врач.
Он взял в свою прохладную руку Лидину кисть и пощупал пульс.
За-ме-чательно, задумчиво сказал он. Ну, а вообще как настроение?
Так...
Не надоело одной? он внимательно посмотрел на нее.
Да, надоело, ответила Лида. Она хотела добавить: «и лежать надоело», но удержалась, понимая, что это будет всего лишь безнадежная жалоба.
Замечательно! повторил врач. А мы как раз хотели вас перевести в другую палату, повеселее.
Он повернулся к сестре и что-то быстро сказал ей. Та наклонила голову.
После его ухода нянечки перекатили Лидину кровать в соседнюю палату.
Лида забылась недолгим сном. Проснулась как от толчка. Что-то встревожило ее сразу не понять что. Нога? Но, кажется, боль утихла.
За дверью, не спеша приближаясь, раздались чьи-то шаги. Человек прошел мимо, в глубь коридора, но через некоторое время Лида снова услышала все те же неторопливые, но какие-то тревожные шаги.
Рядом завозилась соседка, девочка лет тринадцати, у которой тоже был перелом ноги.
Кто это? шепотом спросила у нее Лида.
Дяденька из шестой, так же шепотом ответила девочка. И, вздохнув, как взрослая, добавила: Геологом работает.
Что же он?.. снова спросила Лида.
Операция завтра, сказала девочка и замолчала.
В гулком коридоре под самой дверью снова раздались шаги.
«Наверно, вся больница слышит, подумала Лида. И все молчат, понимают». Ей вдруг стало отчего-то неловко, будто ее страдания были не взаправдашние.
На своей кровати притихла девочка, Лида чувствовала не спит, прислушивается. Что думает она? Что думает вон та женщина в углу, которая тоже проснулась? Прежде Лида мало задумывалась над тем, что творится в душах людей, живущих рядом. В общежитии было не просто, но все понятно. Посылка на всех, тайна тоже. А вот как разделить с человеком его собственную боль, как утешить? Лида пока не знала этого.
На другой день у Лиды поднялась температура. Полнейшее безразличие охватило ее. Ей казалось, что она всеми покинута, забыта, и странно это нисколько не трогало ее. Жизнь в больнице начинала казаться ей привычной.
В это время к Лиде пришел первый посетитель, пожилой мужчина.
Как вы себя чувствуете? Разговаривать можете? первым делом спросил он.
Могу.
Вот и хорошо. Я веду ваше дело. Хотел бы задать вопросы...
Да?..
Вы помните, сколько было нападающих?
Двое, безразлично отозвалась Лида.