P. S. Надеюсь, я не слишком много сахара положил тебе в чай?»
Далее, как и обещал Дадли, были вписаны цифры номер домашнего телефона. С затаенной грустью Гарри провел пальцем по чернильным значкам. Он так и не позвонил. Не догадался, дурак волшебный, заглянуть на почту, забыл о Дурслях, едва те шагнули за порог. И кто из них теперь подонок? А чай тот он не пробовал, потому что наступил на чашку и раздавил её, а потом, собирая осколки, порезал палец
Глаза обожгло горячим и едким,
и он заморгал, снял очки и отер слезы рукавом. Почему-то стало обидно за тот чай прощального «прости» Дадли. Он, наверное, давно уже не ждет и, скорей всего, обиделся, ведь Гарри ему так и не позвонил и на письма не ответил Сколько их, кстати? Пять от Дадли, три от Петуньи и одно от дяди Вернона. Вот как. А дядя ему о чем может писать? Его письмо Гарри распечатывал с недоумением ну с чего бы занятому дядюшке ему писать?
«Здравствуй, племянник.
Пишу не для того, чтоб извиниться, а чтобы сказать дай о себе знать, паршивец. Кончай нам нервы трепать! Я устал от всего! Устал видеть заплаканные глаза Петуньи, устал прятать от неё наволочки, покусанные Дадли, дурачок думает, что я не слышу, как он воет по ночам в подушку!
Ты, если обиделся, напиши, позвони и скажи об этом прямо! А если не можешь, дай хоть какой-то знак, что не можешь с нами говорить, хоть сову пришли, что ли. Вот дожил сову от волшебника жду! Да! Не люблю я это слово, но вот написал его, чего не сделаешь ради семьи
Связался же я с вами, чертями. Но так и причина была. Я об этом никому не рассказывал, но тебе, пожалуй, рискну, тем более в письме, которое ты, может, и не увидишь. По сути, это письмо в никуда
В общем, заболел я как-то в детстве, положили меня в больницу. Время, сам знаешь, конец шестидесятых, клиники у нас примитивные были, палаты под завязку набивались.
Девочка у нас была. Тихая такая, скромная, никому ничего плохого не делала. Привезли её из интерната какого-то закрытого. Нас в те дни кучей свалили, некоторых в коридор выперли, совсем мест мало, так много нас было, мальчишек и девчонок. Так вот, я в коридоре оказался, с температурой, и никакой, лежал пластом и признаков жизни не подавал. А когда рядом со мной двое из медперсонала заговорили, и вовсе дыхание затаил, потому что разговор ну очень странный подслушал.
Ты знаешь, что у них есть заклинания подчинения? Ты вот всё понимаешь, всё чувствуешь, а сопротивляться не можешь. Собрались нелюди эти в одном месте, девочку силой привели и Знаешь, что можно сделать с девочкой? Вижу, знаешь! Так вот её Эх И как будто этого мало было влили в неё зелье какое-то, чтобы всё забыла, она и забыла. Вторая жертва после Миртл. И тоже магглорожденная, выкинули её из Хогвартса, как тряпку поганую! Ну слов нет, что за твари эти маги! Они ей даже не попытались помочь, просто взяли и вышвырнули. И стерли из истории Хогвартса.
Аллергия у неё оказалась и умирала она неделю почти, страшно умирала, ты это понимаешь?! Ты себе можешь представить, как ребёнок умирает? Медленно, страшно мучаясь, а ты ничего сделать не можешь! Её просто выкинули домой умирать! Эх, да что ты можешь знать Её лицо, искаженное болью, до сих пор у меня перед глазами, её крики всё ещё стоят у меня в ушах. А страх?! Я не могу его описать! Животный смертный ужас. И не смерти она боялась, а того, что с ней сделали, того, что её свои же маги предали!
Я потом, когда Петунью встретил, удивился страшно, во второй раз в жизни услышав загадочное слово «Хогвартс». Оказывается, это школа для волшебников, в которой училась её младшая сестра. И та девочка, умершая в больнице, была магглорожденной волшебницей
Заклинаю тебя, мальчишка, напиши или позвони нам! Будь человеком, а не тем бездушным монстром, коими, как я неоднократно убеждался в течение всей своей жизни, являются эти гребанные колдуны. Лили, сестрица Петуньи, та ещё стерва была, ведьма рыжая, как ни приедет со своим муженьком, так и начинает пакостить. Очень ей забавно было смотреть, как Петунья визжит от ужаса, когда кружка в её руке превращается в крысу. Поттер, муж её, меня в упор не видел, как же, я всего лишь грязный толстый маггл, чего на меня смотреть? Тот дуболом, споривший со мной в хижине на острове, проклял не меня, а моего ребёнка. Именно на Дадли он направил свой розовый зонтик. А должен был на меня!!! Папаша чокнутой семейки, отравившей Дадли какой-то дрянью. Думаешь, он сразу камин починил и язык Дадли вернул? Нет. Он на меня палочку нацелил, хотел чем-то колдануть, но не успел, эти из ДМП нагрянули, хлыща к стенке прижали и заставили убраться вон. Я их главного запомнил, в плаще кожаном сером, с кислой рожей. Так вот, он всё и поправил: язык Дадлику уменьшил, гостиную в порядок привел, нас успокоил, сказал, что Уизли хоть и вредные, но не больше, чем тараканы. Он всего лишь хотел на меня заклятие забвения нанести, чтоб я, значит, забыл о том, чему стал свидетелем. Ну не мразь ли?! Это ж надо, я должен был забыть, что с моей семьей сотворили. Бесчеловечно же. Это же человеческой морали не хватит, чтобы выразить то безобразие, что волшебники с людьми чинят.