а) ровный край повреждения и его конфигурация могли быть нанесены только остро режущим предметом;
б) отсутствие реакции ткани вокруг повреждения указывает на то, что повреждение нанесено не в момент смерти, а некоторое время спустя».
Вы помните, Сергей Васильевич, что рассказывал метрдотель «Националя»: Мехия Гонзалес жаловался на боль в кисти левой руки, напомнил Никитин.
Помню, Степан Федорович, помню, погруженный в свои мысли, произнес Каширин, но понять не могу. Зачем понадобилось убить человека, а потом срезать с кисти руки лоскут кожи?
Что пишет по этому вопросу старший следователь? спросил заинтересованный Никитин.
На полях заключения экспертизы следователь поставил вопросительный знак и восклицание, ответил Каширин и прочел:
«На запрос следственной части по вопросу, курил ли при жизни Гонзалес, сообщаем: а) содержание карбоксигемоглобина ниже нормы; б) судебно-химический анализ легких на алкоид табака отрицательный; в) анализ кожного покрова пальцев рук, губ и полости рта на селитру также отрицательный».
Не понимаю, зачем был нужен анализ на селитру? спросил Никитин.
Потому что рисовая бумага сигарет пропитывается селитрой, пояснил Каширин.
«На основании изложенного выше можно предположить, что при жизни Гонзалес не курил», прочел Каширин и заметил: На полях три восклицательных знака, сделанные красным карандашом.
Здесь старший следователь не поставил знака вопроса, ему, очевидно, все ясно, подчеркнул Никитин.
А вам, Степан Федорович?
Кое-что становится ясным, но об этом потом. Что дальше?
«В связи с запросом следственной части, читал полковник, был произведен анализ вещества, изъятого из-под ногтей пальцев рук убитого: а) загрязнение почвенное, также, как и вообще каким-либо органическим веществом, исключается; б) можно предполагать, что загрязнение содержит элементы стекла и металла». На полях заметка: «Передано на спектрографический анализ в лабораторию физических методов исследования».
Закончив чтение документов, полковник снял трубку телефона и набрал номер лаборатории физических методов исследования:
Здравствуйте, Галина Николаевна! Полковник Каширин. Меня интересует результат анализа Занимаетесь? Что-что? Вот как?! Хорошо, положив трубку, Каширин сказал:
Результат первого анализа совершенно неожиданный. Макарова делает повторный анализ для проверки.
Ну вот что, Сергей Васильевич, я даже вам не говорил о своих сомнениях, но результаты экспертизы все больше и больше приводят меня к уверенности, что мы напрасно выдали труп Гонзалеса, сказал Никитин и взволнованно прошелся по кабинету.
Что ты имеешь в виду? спросил Каширин, переходя на «ты».
Эти сигареты «Фатум» назойливо лезут в глаза. При описи вещей коммерсанта мы обнаружили «Фатум». В Большом театре корреспондент Эдмонсон забывает сигареты этой же марки. В машине, брошенной на Ваганьковском кладбище, сигарета. В кармане полушубка убитого сигареты. А экспертиза осторожно, но настойчиво уверяет нас в том, что покойник при жизни не курил. Получается впечатление, что за всем этим скрывается какой-то особый смысл.
Ты, Степан, сядь и перестань говорить загадками. Конкретно, что ты имеешь в виду? спросил Никитина Каширин.
Гонзалес курил. Об этом свидетельствует персонал гостиницы. Да и сам я в этом уверен. Войдя в номер, где он жил, я почувствовал пряный, сладковатый запах табака.
Ты, Степан, учти, что никотин нестойкий продукт и заключение экспертизы может быть ошибочным. «Можно предположить» пишут эксперты.
Нет, Сергей Васильевич, стоял на своем Никитин. Я склонен верить заключению экспертизы. Но мои предположения так чудовищны, что Никитин развел руками и, встав с кресла, неожиданно спросил:
Разрешите, я пройду к Галине Николаевне?
Получив разрешение полковника, Никитин уже через несколько минут открыл дверь в физическую лабораторию. Он перешагнул порог большой, сверкающей белым кафелем комнаты как раз в тот момент, когда в вытяжном шкафу вспыхнул слепящий свет электрической дуги.
Не терпится? сказала, улыбаясь, Макарова и, закрыв кассету, вынула ее из спектрографа.
Макарова была тоненькая, хрупкая на вид женщина,
с тугой светлой косой, уложенной вокруг головы.
Галина Николаевна, не томите
Вот проявлю снимок и, если первый анализ подтвердится, скажу сама. Зайдите часа через два-три, закончила она и пошла к двери, ведущей в лабораторию.
Галина Николаевна, но результат первого анализа вы мне можете сказать? настаивал Никитин, удерживая ее в дверях.
Представьте себе, Степан Федорович, не могу. Полученный анализ опровергает все ваши предположения. Закончу работу, получите заключение, решительно сказала Макарова и под носом у Никитина захлопнула дверь.
«Легко сказать, ждать два-три часа!» подумал Никитин. «Дело Гонзалеса», как он мысленно назвал его, увлекало его все больше и больше. Если действительно Мехия Гонзалес убит, а в этом все меньше приходилось сомневаться, то каковы мотивы этого преступления? Почему вещественные доказательства, способствовавшие опознанию трупа, так назойливо о себе кричат? Словно чья-то умелая рука настойчиво подчеркивает эти детали. Чья это рука? Уильяма Эдмонсона? Тогда почему Эдмонсон не позаботился о своем алиби в дни, предшествующие убийству? В какой степени Джентльмен пера, человек с безупречной репутацией если не прогрессивного, то, во всяком случае, объективного журналиста, мог быть замешан в этом преступлении?