В столовой Евсюков встретил Левыкина и, пользуясь тем, что народу было мало, подсел и нему. Он был еще под впечатлением своего открытия и рассказал историю двух анонимных записок. Это заинтересовало Левыкина. После обеда они вышли в садик, сели на лавочку, закурили. Подумав, Левыкин сказал:
Ты, Марк, обратил внимание на то, как усилили охрану техники на стоянке? У склада горючего поставлено дополнительно четыре поста охраны и даже у входа в гарнизонный городок установлен пост.
Нет, не заметил, удивился Евсюков.
Можешь мни поверить, это все неспроста. Когда в полку создается такая тревожная обстановка, твои записки тоже кажутся не случайными. Сколько стоит пачка сигарет «Астра»?
Два шестьдесят приходя во все большее недоумение, ответил Евсюков.
Вот и подумай, Марк. Ты не девушка. Кто тебе преподнес такой подарок в двести шестьдесят рублей?
Что же делать? растерявшись, спросил Евсюков.
Я бы на твоем месте взял эти записки
Одной уже нет, где-то затерялась.
Вот шляпа! обозлился Левыкин. Возьми хоть ту, что еще уцелела, и отправляйся сейчас же к замполиту и все расскажи.
К майору я не пойду.
Почему?
Да после этой истории с бустером Вот веришь, Паша, говорю тебе, как товарищу, рабочую смесь я залил полностью и бустер опробовал! Помолчав, Евсюков с надеждой спросил: Паша, а? Может быть, ты сам сходишь к майору? Я с начальством говорить не мастер
С девушками языки чесать ты мастак! Ну хорошо, решил Левыкин. Давай эту записку, пойду я к майору Комову.
Комов вышел из кабины грузовика у штаба и увидел Авдотью Ивановну, которая давно его дожидалась. Он поздоровался с женщиной и пригласил ее в штаб.
Авдотья Ивановна вошла за Комовым в кабинет, держа в обеих руках хозяйственную сумку, присела на кончик стула и, поджав губы, посмотрела на замполита жестким, недобрым взглядом.
Опять, Авдотья Ивановна, что-нибудь случилось в общежитии
холостяков? спросил ее Комов.
У нас в общежитии, товарищ майор, как я приняла хозяйство, никаких происшествиев не случается. И с Мишей Родиным, царствие ему небесное, она шумно втянула в себя воздух, отчего ее лицо приняло плаксивое выражение, чепе случилось не в общежитии, а в лесу.
Что же произошло у вас?
Товарищ майор, нехорошо это получается. Сегодня девятый день, как похоронили Родина. На кладбище надо сходить, помянуть покойного.
Что же, Авдотья Ивановна, по-вашему, выходит, панихиду заказывать?
Зачем панихиду?! обиделась она. По русскому обычаю на кладбище надо сходить, цветы положить на могилу, добрым словом помянуть человека.
Хорошо, Авдотья Ивановна, спасибо, что напомнили, я сейчас вызову машину, и мы с вами съездим
Я-то уже была, цветы возле могилки посадила.
Сегодня обязательно схожу. Надо плиту надгробную заказать, я поговорю с командиром.
Авдотья Ивановна встала, поклонилась от порога и вышла из кабинета.
Только под вечер Комову удалось освободиться; он наскоро пообедал в столовой технического состава, вышел из городка и полем по узкой, едва заметной тропе направился к кладбищу. Тропа вилась по ложбинам и взгоркам, поросшим диким пыреем, сурепкой и красноватыми метелками чернобыльника. Майор шел и думал о Мише Родине, о первой с ним встрече под Липецком и ясно, точно это случилось только вчера, вспомнил один из эпизодов войны: ночью он, Комов, вылетал на Су-2 бомбить в Кочетках штаб гитлеровской дивизии. Вернулся, едва дотянув машину до аэродрома: осколком выбило два цилиндра. Сержант Родин принял у него самолет и спросил: «Ну как, товарищ командир, Кочетки?» Он ответил: «Больше нет Кочетков на карте!» И Родин, с трудом сдерживая волнение, сказал: «Это хорошо, стало быть, нет и штаба, и, помолчав, добавил: Был в Кочетках у меня, однако, домик и жена ребенок»
«Да, никого не осталось, подумал Комов, только мы, друзья его, а похоронили и забыли человека».
Комов легко разыскал могилу Родина под большой развесистой липой. Заботливой рукой Авдотьи Ивановны здесь были посажены астры и анютины глазки, а на могильном холмике лежал большой букет васильков. Цветы еще не успели завять. Кто-то совсем недавно был здесь и принес васильки.
Майор договорился с кладбищенским сторожем об уходе за могилой и, сам не зная как, очутился подле боковой калитки: его неудержимо тянуло на лесную дорожку, где их с Леной застала гроза.
Комов шел чернолесьем. По мере того как он приближался к ручью, волнение его росло. Он несколько раз останавливался, прислушиваясь к своему сильно бьющемуся сердцу.
Когда расступился лес, Комов увидел на противоположном высоком берегу ручья Лену. Она сидела так же, как и тогда, устремив пристальный взгляд в заводь, только платье на ней было красное, а позади нее, видное сквозь просеку, садилось ярко-багровое солнце.
Некоторое время он стоял, прислонясь к дереву, и смотрел на Лену, затем перешел по камням ручей, поднялся на пологий берег и сел рядом с девушкой.
Лена не удивилась приходу Комова, точно ждала его, хотя все это время они не виделись и со времени их встречи здесь, у ручья, прошло много дней.
Теперь Комов увидел, что к волосам девушки были прикреплены несколько голубых васильков.