Вот странно, Анатолий Сергеевич, словно продолжая давно начатый разговор, сказала она, я только подумала: «Как было бы хорошо, если бы вы были здесь, рядом со мной!», и вот вы пришли. Мне с вами удивительно хорошо и спокойно. Когда я вас долго не вижу, жизнь представляется мне дорогой на ветру: я иду, и встречный ветер сбивает с ног, но приходите вы, и становится тихо, безветренно и спокойно.
То, что говорила Лена, отдавало литературой, и Комов это понимал, но в то же время в словах ее было много тепла и искренности.
Скажите, Лена, к вам, в Нижние Липки, приходили женщины из гарнизонного городка? спросил Комов.
Приходили к маме, о чем-то шептались. После их ухода мама смотрела на меня так, словно я в ученическом табеле переправила единицу на четверку. Смотрела и вздыхала. Я сказала ей, что сил у меня много и с сердцем моим я справлюсь сама.
Знаете, Леночка, нас кто-то видел в лесу, помните, когда мы с вами прятались в стоге сена, и пошла по городку нехорошая, грязная сплетня
Вам может это повредить? Хотите, я пойду к начальнику политотдела и скажу ему
Не надо, я волновался не за себя, за вас. Мне не хотелось, чтобы на вас легло пятно, вы девушка и
Ой, какой вы, Анатолий Сергеевич, перебила она. Что я, кисейная барышня?! Я ничего
Знаю.
Что знаете?
«Я ничего не боюсь». И я ничего
не боюсь, только вас я, Леночка, боюсь.
Меня? Почему?
Помните, вы сказали: «Любовь моя, точно синяк: не трогаешь не болит». Вот когда совсем пройдет эта боль, я отвечу на ваш вопрос. Стало темно. Пойдемте, я провожу вас домой, сказал Комов и протянул ей руку.
Опершись на его ладонь, Леночка поднялась, сорвала травинку и, покусывая ее, пошла вперед, затем обернулась, внимательно, словно увидев впервые, посмотрела на Комова и взяла его под руку.
XII СВЕРХЧЕЛОВЕК
В ночь на субботу были ночные полеты в сложных условиях, летали «старички». Полеты кончились во втором часу ночи, поэтому утро у Бушуева и Астахова началось поздно. Оба командира звена жили в одной комнате офицерского общежития. Комната, обставленная по принципу «сегодня здесь, а завтра там», казалась не обжитой. Мебель, только самая необходимая, казенного образца, не украшала комнату и подчеркивала отсутствие той домовитости и уюта, которые всегда придает жилищу женщина. Букет полевых цветов в стеклянной банке из-под консервов на тумбочке Бушуева и репродукция с картины Левитана «Золотая осень» над его кроватью были попыткой придать уют этой комнате.
В девять часов утра Астахова вызвали к телефону, в это время на лестничной клетке он чистил сапоги. После телефонного разговора Астахов вернулся раздраженный и, несмотря на то, что успел вычистить только один сапог, швырнул щетку и ногой загнал ее под кровать.
Сидя у окна, Бушуев брился. Намыливая помазком подбородок, он спросил:
Что случилось, Гена? На лондонской бирже упал курс акций?
Хорошо тебе, тюленю, острить, шкура у тебя толстая! огрызнулся Астахов.
Просто я в жизни, как и в воздухе, стараюсь не создавать больших перегрузок, с невозмутимым спокойствием заметил Бушуев.
Заложив руки за голову и испытующе глядя на Бушуева, Астахов ходил по комнате.
Закончив бритье, Бушуев аккуратно вытер бритву и сказал:
Ну, Гена, выкладывай твои мировые проблемы.
Астахов остановился около него и резко бросил:
Мне деньги нужны, вот и вся проблема!
Деньги? удивился Бушуев. Только вчера была получка.
А что я получил на руки?!
Вот память! Я и забыл, что звено старшего лейтенанта Астахова летает на горючем своего командира!..
Глупая шутка!
Сколько тебе нужно денег?
Две тысячи
Ты, Гена, знаешь, что у меня есть деньги, я собирал на «Москвича», но передумал и решил покупать «Победу». Очередь моя подойдет в будущем году, и, конечно, две тысячи я могу тебе одолжить, но одно условие
Вексель и десять процентов годовых?! перебил его Астахов.
Дурак! выругался Бушуев. Я должен знать, зачем тебе деньги.
Долг чести.
Ты что, стал играть в карты?
Нет. Я купил девушке подарок и дал слово заплатить семнадцатого. Сейчас она мне звонила приходили за деньгами. Завтра последний срок.
Бушуев обнял за плечи Геннадия и, усадив его рядом с собой на кровать, спросил:
А ты посылаешь матери деньги?
Мама пока обходится, а мне не хватает
Не хватает?! Тебя же одевает, обувает и кормит государство!
Ты разговариваешь, как обыватель
А ты бы отзывался поуважительнее об обывателе.
Я говорю об обывательской точке зрения, поправился Астахов.
Женщина, давшая тебе жизнь, воспитание и, наконец, профессию, живет на четыреста рублей пенсии, а ты, ее сын, делаешь подарки стоимостью в две тысячи рублей! Я спрашиваю тебя, Астахов, какая это точка зрения?
Побереги свои лекции о морали для другой аудитории! бросил Астахов и, вскочив с кровати, подошел к окну. Помолчав, он повернулся и резко спросил:
Деньги даешь?
Денег не дам, в тон ему ответил Бушуев.
Да ты, Леша, пойми, взмолился Астахов, это же долг офицерской чести!
У тебя своеобразное понятие об офицерской чести. Оставить без поддержки мать, закружить голову девушке и отвернуться от нее, незаслуженно оскорбить человека, любившего тебя, как сына, отличного техника, оберегавшего твою жизнь, сорвать боевое задание командира все это можно, здесь молчит твоя человеческая совесть и офицерская честь. Но оказаться не хозяином слова в глазах взбалмошной, легкомысленной девчонки