(99) Так как же, закон слышишь ты, сикофант и продувная бестия! имеет теперь силу или не имеет? Я думаю, он стал недействителен именно потому, что законами
следует пользоваться, начиная с архонта Эвклида. И вот ты живешь и разгуливаешь по этому городу, ты, кто вовсе не достоин этого, кто при демократии жил за счет доносов, а при олигархии как раб пресмыкался перед Тридцатью, боясь, как бы тебя не принудили отдать все те деньги, которые ты получил, занимаясь ремеслом сикофанта. (100) И после этого ты напоминаешь мне о моих политических связях и дурно отзываешься о некоторых людях? Ты, кто не с одним находился в связи это для тебя было бы слишком хорошо! а продавался за небольшую сумму всякому желающему каждый, кто присутствует здесь, знает об этом, и жил за счет этого позорнейшего ремесла, несмотря на столь отвратную внешность! И однако он имеет смелость обвинять других, он, кому по вашим законам нельзя выступать даже в защиту самого себя! (101) Впрочем, граждане, когда он обвинял меня, а я сидел и смотрел на него, мне вдруг так и представилось, что я схвачен Тридцатью и теперь судим ими. В самом деле, если бы я судился тогда, кто был бы моим обвинителем? Разве этот человек не был бы тут как тут, коль скоро я не дал бы ему денег? Но ведь и теперь происходит то же самое. А кто другой, как не Харикл, стал бы допрашивать меня, задавая такие вопросы: "Скажи мне, Андокид, ты уходил в Декелею и возводил там укрепления против своего отечества? Нет, конечно. Что же? Ты опустошал страну и грабил на суше и на море своих сограждан? Вовсе нет. И ты даже не воевал на море против города, и не помогал срывать стены, и не способствовал ниспровержению демократии, и не возвращался силою в город? И из этого я ничего не делал. Так ты думаешь, что это пройдет тебе даром и ты не будешь казнен, как многие другие?"
(102) Неужели вы думаете, граждане, что за свою преданность вам я дождался бы от них чего-либо иного, если бы был схвачен ими? Но если это так, то разве не было бы странным такое положение, когда теми я был бы казнен за то, что не совершил никакого преступления против города, как были казнены и другие граждане, а вами не был бы оправдан, вами, кому я не сделал никакого зла? Но нет, конечно, я буду оправдан! В противном случае я просто не знаю, кто же еще может надеяться на оправдание. (103) Как бы то ни было, граждане, донос на меня они произвели согласно действующему закону, а обвинение составили согласно прежнему постановлению, которое к тому же касалось вовсе не меня, а других. Поэтому если вы сейчас будете голосовать за обвинительный приговор по моему делу, то смотрите, как бы тогда не только мне, единственному из всех граждан, пришлось давать отчет в прежних делах, но и многим другим и притом в еще большей степени, чем мне. Я имею в виду, во-первых, тех, кто сражался против вас и с кем вы примирились, принеся в подтверждение этому клятву; во-вторых, тех, кто находился в изгнании и кого вы возвратили домой; наконец, тех, кто был подвергнут атимии и кому вы вновь возвратили права. Ради них вы уничтожили стелы, объявили недействительными законы и отменили постановления. Эти люди остаются теперь в городе, полагаясь на вас, граждане. (104) Если они узнают, что вы благосклонно выслушиваете обвинения, касающиеся событий прошлого времени, то, как вы думаете, какого мнения они будут относительно своего собственного положения? Кто из них захочет быть вовлеченным в процесс из-за событий прошлого времени? Ведь объявится много врагов, много сикофантов, которые будут стремиться вовлечь каждого из них в такой процесс. (105) И те и другие пришли теперь, чтобы послушать, но с настроениями, вовсе не одинаковыми. Нет, одни желают узнать, следует ли доверять установленным законам и клятвам, которые вы дали друг другу, другие же стремятся выяснить ваше мнение относительно того, можно ли им будет безопасно заниматься ремеслом сикофанта и подавать жалобы в суд, доносить на одних и приводить к властям других. Дело, граждане, обстоит именно так. В этом процессе речь идет о моей жизни и смерти, но ваше голосование для всех решит важный вопрос: следует ли доверять вашим законам или же надо запасаться сикофантами, а при отсутствии такой возможности бежать из города и скрываться как можно скорее.
(106) Знайте же, граждане, что все, что было сделано вами для установления согласия, было совершено не напрасно. Нет, вы сделали то, что требовал ваш долг и что отвечало вашим интересам, и я хочу теперь вкратце сказать об этом. В самом деле, в то несчастное для города время, когда государством управляли тираны, а демократы находились в изгнании, ваши предки выступили против тиранов и победили их в сражении при Паллении. При этом командовали ими мой прадед Леогор и Харий, на дочери которого Леогор был женат и которая стала матерью нашего деда. Возвратившись в отечество,