"О..." Тут она сделала глубокий вдох - как будто с облегчением, - и на мгновение отвернулась.
"Хорошо. Но вы собираетесь это сделать, по крайней мере?"- спросила она, снова обратив на него большие голубые глаза. "Или вы уже?.."- добавила она с надеждой.
"Нет, я еще ничего не сказал вашему отцу о письме Уильяма. С одной стороны, я думал, что лучше будет сначала поговорить с вами, и посмотреть, настолько ли вы сами согласны с настроениями Уильяма, как он об этом, кажется, думает..."
Она моргнула, а потом одарила его одной из своих лучезарных улыбок:
"Как это внимательно с вашей стороны, дядя Джон! Многих мужчин ничуть не беспокоит, что думает о ситуации женщина - но вы всегда были таким чутким. Мама на вас и вашу доброту нахвалиться не может!"
"Не стоит толочь воду в ступе, Дотти,"- терпеливо сказал он. "Так вы говорите, что готовы выйти замуж за Уильяма?"
"Хочу ли я?"- воскликнула она. "Да я хочу этого больше всего на свете!"
Он окинул ее долгим, оценивающим взглядом и заметил, как у нее заливаются краской шея и щеки, когда она постаралась выдержать этот взгляд.
"О, даже так?"- сказал он, позволив скептицизму, который сейчас испытывал, ясно прозвучать в его голосе. "Но почему?"
Она моргнула дважды, очень быстро.
"Вы спрашиваете - почему?"
"Да, почему?"- повторил он терпеливо. "Что такого вы нашли в характере Уильяма - или в его наружности, я полагаю,"- добавил он честно, потому что для молодых женщин не считалось большой заслугой судить о чертах мужского характера, -"что именно привлекает вас, чтобы так желать брака с ним? И весьма поспешного брака, смею заметить."
Он был почти готов увидеть, как в одном из них, или в них обоих развивается влечение - но к чему была такая спешка?
Даже если Уильям боялся, что Хэл решится принять предложение виконта Максвелла, сама Дотти уж никак не могла пребывать
в иллюзии, что ее заботливый отец может заставить ее выйти замуж за кого-нибудь против ее воли.
"Ну, мы с ним любим друг друга, разумеется!"- сказала она, хотя и с довольно неопределенной ноткой в голосе - для такой теоретически пылкой декларации.
"Что касается его - его характера... Дядюшка, вы же его собственный отец; конечно, вы не можете пребывать в неведении относительно его... его... интеллекта!" Она победоносно произнесла это слово.
"Его доброты, его чувства юмора ..."- она все больше набирала скорость -"...его деликатности..."
Теперь настала очередь лорда Джона заморгать.
С одной стороны Уильям, несомненно, был сообразительный, добродушный и вполне разумный индивид - но "деликатный" совсем не то слово, что сразу приходило на ум, когда вы его оценивали.
С другой - дыра в обшивке столовой его матери, через которую Уильям ненароком вышвырнул товарища во время совместного чаепития, еще не была отремонтирована, - и этот образ был еще свеж в памяти Грея.
Возможно, в компании Дотти Вилли вел себя более осмотрительно, но все же...
"Он просто образец джентльмена!"- декламировала она с энтузиазмом - так, что у нее даже стала заметна щелочка между зубами.
"Да одно его появление... ну, разумеется, он вызывает восхищение у каждой женщины, которую я знаю! Такой высокий, с такой импозантной наружностью, и фигурой... "
С видом клинической беспристрастности он отметил, что, касаясь наиболее примечательных характеристик Уильяма, она никоим образом не упомянула его глаз. А ведь кроме его роста - которого трудно было бы не заметить, - глаза, вероятно, были самой поразительной его чертой; глубокие, ярко-синие, и совершенно необычной формы, с чуть косым кошачьим разрезом.
По сути, у него были глаза Джейми Фрейзера, и у Джона всегда слабо щемило сердце, когда Вилли смотрел на него с некоторой экспрессией.
Вилли отлично знал, какой эффект производят его глаза на молодых женщини - и без зазрения совести этим пользовался. Доведись ему подольше томно поглядеть в глаза самой Дотти, она бы замерла и впала в транс, независимо от того, любит она его, или нет.
И, если добавить к этому немного восторгов в саду... под аккомпанимент музыкального вечера, или во время бала, у леди Бельведер, или леди Уиндермир...
Он был так занят своими мыслями, что на мгновение не заметил, что говорить она уже перестала.
"Прошу меня извинить,"- сказал он с величайшей учтивостью. "И благодарю вас за панегирик характеру Уильяма, который не мог не согреть сердца его отца. Тем не менее - что за спешная необходимость в заключении брака? Уильям будет отправлен домой в ближайшие год или два, в этом уже нет сомнений."
"Но его могут убить!"- сказала она, и в ее голосе неожиданно прозвучал настоящий страх, настолько реальный, что его внимание обострилось.
Она заметно глотнула, рука потянулась к горлу.
"Я не смогу этого вынести,"- сказала она, голос у нее внезапно осекся. "Если его убьют, и мы никогда не... никогда не сможем... ни единого шанса..."
Она посмотрела на него блестящими от волнения глазами и с мольбой положила ладошку ему на рукав.
"Я должна,"- сказала она. "В самом деле, дядя Джон. Я должна, и я не могу больше ждать. Я хочу поехать в Америку и выйти там замуж."