Рот у него приоткрылся. Желание выйти замуж было одно, но это...!
"Вы не можете говорить этого серьезно,"- сказал он. "Вы не можете думать, что ваши родители - и ваш отец, в частности - смогут когда-нибудь одобрить такую идею."
"Он смог бы,"- возразила она решительно. "Если вы сумеете представить ему вопрос должным образом. Он ценит ваше мнение больше, чем чье-бы то ни было,"- продолжала она убедительно, немного нажимая. "И вы, изо всех людей на свете, должны особенно хорошо понимать, какой ужас я чувствую при мысли, что что-то может случиться... с Уильямом, прежде чем я снова его увижу."
В самом деле, подумал он - единственное, что веско говорило в ее пользу, было чувство опустошенности и отчаяния, которое вызвало в его собственном сердце упоминание о возможной гибели Уильяма.
Да, он мог быть убит. Как мог быть убит во время войны любой мужчина, в особенности солдат.
Это был один из рисков - и, по совести говоря, он сам не смог удержать Уильяма, уговорить не принимать его на себя - хотя одна мысль об Уильяме, разорванном на куски пушечным ядром, павшем на поле боя с простреленной головой, или умирающем в долгой агонии, истекающем кровью...
Во рту у него пересохло, он сглотнул и с некоторым усилием засунул эти малодушные образы обратно, в запертый на все замки мысленный чулан, в котором обычно их от себя прятал.
Он глубоко вздохнул.
"Доротея,"- твердо
сказал он. "Я все равно узнаю, что вы затеяли."
Она довольно долго задумчиво на него смотрела, как будто оценивала все шансы.
Потом уголок рта незаметно приподнялся, а глаза чуточку сузились, и он увидел в ее лице ответ - так ясно, как если бы она произнесла его вслух. Нет. Я так не думаю.
Хотя это выражение было похоже не больше, чем на легкое мерцание - и ее лицо снова изобразило негодование, смешанное с мольбой:
"Дядя Джон! Как вы смеете обвинять меня и Уильяма - вашего собственного сына! - в том... в том... в чем вы вообще нас обвиняете?"
"Я не знаю,"- признался он.
Ну, так вот что! Вы поговорите о нас с папой? Для меня? Пожалуйста? Сегодня?"
Дотти была прирожденной кокеткой; когда говорила, она наклонилась к нему так, чтобы он мог почувствовать в ее волосах легкий аромат фиалок, и при этом совершенно очаровательно теребила пальчиками лацканы его мундира.
"Я не могу,"- сказал он, пытаясь выкрутиться. "Только не сейчас. Сегодня он от меня один удар уже получил; другой может его прикончить."
"Тогда завтра,"- уговаривала она.
"Дотти..."
Он взял ее руки в свои, и был почти тронут, обнаружив, что они у нее стали совсем холодными, и дрожали.
Для нее это что-то, да значило - или, по крайней мере, ее это смущало.
"Дотти,"- повторил он, уже более мягко.
"Даже если мне удастся расположить вашего отца к тому, чтобы отправить вас в Америку и выдать там замуж - а я не думаю, что его может на это сподвигнуть что-то меньшее, чем ваша беременность ,- все равно возможности отплыть туда до апреля у вас нет. Следовательно, не стоит торопиться свести Хэла в могилу, рассказав ему все это - по крайней мере до тех пор, пока он не оправится от текущего недомогания."
Она этому ничуть не обрадовалась, но все же вынуждена была признать убедительность его рассуждений.
"Кроме того,"- продолжал он, потихоньку освобождаясь из ее рук -"кампания на зимний период прекращается; и вам это известно. Скоро боевые действия приостановят, и тогда Уильям будет в относительной безопасности. У вас нет поводов за него опасаться."
...Не считая несчастных случаев, наводнений, лихорадки, заражения крови, колик в животе, потасовок в тавернах и еще дюжины других угрожающих его жизни великолепных возможностей, добавил он про себя.
"Но..."- начала она, потом остановилась, и вздохнула. "Да, полагаю, вы правы. Но... вы же поговорите с папой в ближайшее время - не так ли, дядя Джон?"
Он в свою очередь вздохнул, но тем не менее улыбнулся:
"Я попробую - если это именно то, чего вы действительно хотите."
Порыв ветра гулко ударил в стены часовни, и витражи с образом Святой Барбары вздрогнули в своих свинцовых рамах. Струи внезапно налетевшего дождя прогремели по всей сланцевой крыше, и он потуже завернулся в свой плащ.
"Оставайтесь здесь,"- посоветовал он племяннице. "Я подгоню сюда карету, прямо на дорожку."
Пробираясь против ветра вперед и одной рукой придерживая шляпу, чтобы помешать ей взлететь, он с некоторым беспокойством вспомнил свои к ней слова:
Не могу себе даже представить, если что-то менее безотлагательное, чем то, что вы ждете от него ребенка, вынудит его на такое согласиться.
Не может быть. Или она..?
Нет, - уверял он себя.
Забеременеть от кого-то, чтобы потом убедить отца позволить ей выйти замуж за другого?
Недурной шанс; Хэл выдал бы ее замуж за виновного, прежде, чем тот успел бы сказать "кошка."
Разумеется - если она не выбрала кого-то, с кем просто невозможно иметь дела: например, человека женатого; или, скажем...
Но это же полная ерунда!
Что может сказать Уильям, если она неожиданно прибудет в Америку, беременная от другого мужчины?
Нет, даже Брианна Фрейзер МакКензи - женщина, до корней волос прагматичная, изо всех, кого он когда-либо знал - не сделала бы ничего подобного.