На переправе оказалось семь донских казаков и сорок линейных. Эти сорок семь человек присоединились к тридцати прибывшим казакам и вместе с ними преодолели переправу.
Неприятель уже оставил деревню Акбулат-Юрт, уведя с собой пленных; он прошел в версте от переправы, и пять крупнокалиберных пушек обстреливали его через Терек.
Подполковник переправился на другой берег, располагая отрядом из девяноста четырех человек, среди которых были семь офицеров, в том числе его адъютант Федюшкин и его товарищ по оружию майор Камков. Осуществить переправу его побудили главным образом услышанные им пушечные выстрелы, доносившиеся со стороны Куринского: он подумал, что их произвели обещанные ему два батальона пехоты и два артиллерийских орудия.
Хотя канонада вскоре прекратилась, подполковник Суслов бросился со своими девяноста четырьмя казаками преследовать полторы тысячи чеченцев.
Заметив, однако, что пушки смолкли и дыма больше не видно, он, пытаясь выяснить, что происходит вдали, отправил двадцать пять человек на небольшой холм, высящийся над равниной.
При виде этих двадцати пяти разведчиков, появившихся на возвышенности, чеченцы бросили против них восемьдесят человек, опрокинули их и погнали вместе с командовавшим ими офицером обратно к основному отряду.
И вот тогда чеченцы, преследовавшие разведчиков, увидели, с каким малым числом врагов они имеют дело, и с этим известием вернулись к своим товарищам.
Тотчас было принято решение истребить эту горстку русских, и командир чеченцев отдал им приказ сделать крутой поворот и очистить равнину от любопытных и неблагоразумных гостей.
Подполковник Суслов заметил приближение крупного вражеского отряда.
Он тотчас собрал военный совет; вопрос о бегстве не стоял на нем и минуты, однако девяносто четыре человека, ожидая нападения полутора тысяч, вполне могли посовещаться, как им следует умереть.
Итогом совета, которым руководили адъютант и майор, стало решение образовать из лошадей большой круг, а людям укрыться за ними и, чтобы обеспечить точное направление огня, опереть ружья о седла.
После того как этот маневр был выполнен, подполковник крикнул во весь голос казакам:
Стрелять только за пятьдесят шагов!
Чеченцы неслись как вихрь. Когда они оказались на расстоянии около пятидесяти шагов, подполковник скомандовал:
Огонь!
Команда была исполнена, и маленький отряд окутало облаком дыма, начавшим затем медленно подниматься вверх.
О последствиях залпа нельзя было судить до тех пор, пока воздух не прояснился.
Когда же взгляд смог проникнуть сквозь дымовую завесу, казаки увидели, что они окружены со всех сторон, кроме одной: в правилах чеченцев всегда оставлять врагам возможность для бегства, чтобы не доводить их до отчаяния.
К тому же, имея превосходных коней, горцы твердо уверены, что им удастся настигнуть беглецов и, когда те бросятся врассыпную, легко с ними справиться.
Никто из казаков не двинулся: этот открытый выход был явной западней.
Чеченцы имели дело с людьми, которые, если бы даже их спасение было в бегстве, не хотели бежать.
И тогда противники начали
с равным ожесточением обстреливать друг друга, но со стороны чеченцев выстрелы не были смертоносными, так как лошади осажденных служили им заслоном.
Через полтора часа лишь двадцать лошадей остались на ногах.
Круг сжимался, но люди, заключенные в нем, продолжали отстреливаться. Тогда чеченцы ползком приблизились к казакам на расстояние в двадцатьдвадцать пять шагов и стали целиться в ноги людей, видневшиеся между ногами лошадей.
Именно в это время адъютант Федюшкин был ранен пулей в бедро.
Суслов увидел, как адъютант дернулся от боли, и понял, что его задела пуля.
Ты ранен? спросил он его.
Да, бедро раздроблено, ответил адъютант.
Ничего! сказал подполковник. Уцепись за меня, уцепись за свою лошадь, уцепись за что можешь, но только не падай: тебя знают как одного из самых смелых среди из нас, и, если наши люди увидят, что ты упал, они сочтут тебя убитым, а это подорвет их дух.
Будьте спокойны, ответил раненый, я не упаду.
И в самом деле, Федюшкин остался на ногах; однако точку опоры он обрел исключительно в самом себе в собственном мужестве[18].
В начале боя неприятельская пуля попала в ружье подполковника Суслова: сломавшись прямо в его руках, оно стало бесполезным.
После двух часов сражения у казаков осталось лишь по два патрона на человека и еще сорок патронов, которые Суслов поневоле сберег.
Взяв у мертвых и раненых, выведенных из строя, патроны, их заново разделили между собой.
Каким-то чудом подполковник Суслов и майор Кам- ков не получили ни единой раны.
Чеченцы пришли в ярость от того, что им не удавалось захватить, расстрелять, истребить эту горстку людей.
Они приблизились к живому заслону и, хватая лошадей под уздцы, старались прорвать хотя бы одно звено живой и непреодолимой цепи, которую те составляли. Урядник по имени Вилков отрубил шашкой руку чеченцу.
Подполковник Суслов, у которого не осталось никакого другого оружия, кроме шашки, защищал не себя, ибо он совершенно забыл о себе, а свою любимую лошадь. Животное получило семь пуль. Он поддерживал голову лошади левой рукой, а правой, держа в ней свою грозную шашку, поражал всех, кто к нему приближался.