Однако предложение подчиненных тронуло его до такой степени, что он не мог рассказывать о нем без умиления.
Но как все же чеченцы, находясь в меньшинстве, решились напасть на нас? Не будь среди них абрека, они наверняка затаились бы в своем укрытии.
Однако абрек, находившийся вместе с ними, в силу данной им клятвы счел бы себя опозоренным, если бы, находясь так близко от опасности, он не бросил ей вызов.
Ведь абреки, как уже говорилось, дают клятву не только не отступать от опасности, но и идти ей навстречу.
Вот почему, когда его товарищи уклонились от схватки, показавшейся им чересчур опасной, он отважно эту схватку провоцировал.
Я не мог позволить себе уйти оттуда, не взглянув вблизи на его тело.
Он лежал ничком. Пуля вошла пониже его левой лопатки и вышла под правым соском. При виде такой раны можно было подумать, что его застрелили, когда он бежал с поля боя. Это огорчило меня: мне не хотелось, чтобы отважного абрека оклеветали после смерти.
Что же касается пистолетной пули, то она раздробила ему руку.
Казак осмотрел добычу, доставшуюся ему от горца: довольно красивое ружье, шашку с медной рукояткой, отнятую, скорее всего, у какого-нибудь казака, скверный пистолет и неплохой кинжал.
Что до денег, то, без сомнения, одним из обетов абрека был обет бедности: у него не нашлось ни копейки.
Кроме того, на нем был пожалованный ему Шамилем знак отличия круглая серебряная бляха размером с шестифранковое экю, отделанная чернью и несущая на себе надпись: «Шамиль-эфенди».
Два слова разделялись изображением сабли и секиры.
Все эти предметы казак продал мне за тридцать рублей. К сожалению, я потерял в болотах Мингрелии ружье и пистолет, но кинжал и награда у меня сохранились.
Я уже говорил, что линейные казаки великолепные воины. Именно они вместе с покорными татарами составляют охрану всех дорог на Кавказе.
Линейные казаки разделяются на девять бригад, пополняющих уже сформированные восемнадцать полков.
Во время моего пребывания там формировались еще два полка.
Эти бригады разделены следующим образом: на Кубани и Малке, то есть на правом фланге, находятся шесть бригад; на Тереке и Сунже, то есть на левом фланге, три бригады.
Когда хотят сформировать новый полк, то начинают с создания шести станиц.
Каждая станица выставляет свое войсковое подразделение.
Хотя это войсковое подразделение состоит из ста сорока трех человек, не считая офицеров, или из ста сорока шести, включая офицеров, оно называется сотней.
Эти новые станицы создаются из казаков, взятых из старых станиц; их переселяют с Терека или Кубани, где они жили, и в количестве не свыше ста пятидесяти семей привозят к новому месту назначения.
К ним присоединяют сто семей донских казаков и от пятидесяти до ста семей из внутренних областей России, прежде всего из Малороссии.
Каждый казак должен прослужить двадцать два года, но он может быть заменен на двачетыре года одним из своих братьев.
В двадцать лет казак начинает службу и покидает ее в сорок два года; в этом возрасте он переходит с действительной службы на службу станичную, то есть делается чем-то вроде нашего солдата национальной гвардии.
На пятьдесят пятом году он полностью оставляет службу и имеет право стать церковным старостой или станичным судьей.
В каждой станице есть атаман, избранный станичниками, и двое судей.
В выборах участвуют все жители.
Каждый казак землевладелец: станичный атаман имеет тысячу арпанов земли, каждый офицер двести, а казак шестьдесят.
Таким образом, станицы это одновременно земледельческие и военные поселения.
Каждый казак получает сорок пять рублей серебром годового жалованья и всем обеспечивает себя сам; мы уже говорили, что за убитую или раненую лошадь он получает двадцать два рубля.
В случае нападения на станицу сто сорок три человека, составляющие ее гарнизон, производят вылазку, а прочие станичники выдерживают осаду, расположившись за изгородями, как за крепостной стеной.
В этих обстоятельствах, когда существует опасность пожара, каждая женщина должна иметь под рукой ведро воды. Через несколько минут после того, как пушечный выстрел и колокольный звон возвестят тревогу, все уже находятся на своих постах.
То, что мы рассказывали в предыдущей главе о Черв- ленной и о паломничестве молодых офицеров в эту станицу, могло бы навести на мысль, что женщины этого восхитительного селения имеют в своей истории лишь страницы, достойные, как выразились бы поэт Парни или шевалье де Бертен, быть перевернутыми рукой амуров.
Но не заблуждайтесь: как только представляется случай, наши казачки становятся настоящими амазонками.
Однажды, когда все мужчины станицы были в походе, чеченцы, узнав, что в станице остались лишь женщины, совершили налет на Червленную.
Женщины собрались на военный совет, и на нем было решено защищать станицу до последней капли крови.
Они собрали все оружие, весь порох и весь свинец.
Имевшиеся в селении мука и домашний скот обеспечивали осажденным достаточное количество провизии, чтобы они могли не опасаться голода.
Осада длилась пять дней; около трех десятков горцев пали, но не на подступах к крепостным стенам, а на подступах к изгородям станицы.