Пьянствовать.
Однако те, кто имеет воображение, пытаются более или менее разнообразить это занятие, всегда одно и то же, состоящее в том, чтобы переливать вино или водку из бутылки в стакан, а из стакана в глотку.
Во время нашего путешествия мы свели знакомство с капитаном и с полковым лекарем, которые предоставили нам обширнейший перечень причуд, связанных с пьянством.
Каждый офицер имеет в услужении солдата; солдат этот называется денщиком. Наш капитан, закончив утреннее дежурство, ложился на походную постель и звал денщика. Звали денщика Брызгаловым.
Брызгалов, говорил он ему, ты знаешь, что мы сейчас уезжаем?
Денщик, в совершенстве знакомый со своей ролью, отвечал:
Знаю, господин капитан.
Ну а поскольку нельзя ехать не закусив, то давай, дружище, съедим по горбушке и выпьем по стакану, а потом ты пойдешь за лошадьми и велишь запрячь их в телегу.
Слушаюсь, господин капитан, отвечал Брызгалов.
И он приносил кусок хлеба, сыр и бутылку водки.
Капитан,
возле входной двери на стул, приготовленный ему денщиком.
Сидя там, он говорил коту:
Тебе известно, что ты Турок?
А собаке:
Тебе известно, что ты Русский?
И обоим вместе:
Вам известно, что вы враги и должны задать друг другу трепку?
Предупредив их таким образом, он тер морду одного о морду другого до тех пор, пока, невзирая на всю их дружбу, пес и кот не проникались взаимной ненавистью.
И тогда начиналась трепка, о которой говорил батальонный командир. Сражение продолжалось до тех пор, пока один из противников не сдавался. Почти всегда кончалось тем, что побои получал Русский, то есть шавка.
Когда мы имели честь познакомиться с батальонным командиром, его котом и его псом, у Турка был отгрызен нос, а Русский был крив на один глаз.
Я с печалью представляю себе, какой станет жизнь этого храброго офицера, если он будет иметь несчастье, впрочем неизбежное, лишиться когда-нибудь Русского или Турка.
Вероятно, он застрелится, если только не начнет делать визиты, подобно полковому лекарю, или путешествовать, подобно капитану.
Что же касается обычных казаков, то два их любимых животных петух и козел.
Каждый кавалерийский эскадрон имеет своего козла, каждый казачий пост своего петуха.
Козел приносит двойную пользу: его запах прогоняет из конюшен всех вредных гадин скорпионов, фаланг, сороконожек.
Это польза фактическая, материальная.
Но от него есть польза и в поэтическом отношении: он отпугивает всех тех домовых, что по ночам проникают в конюшни, запутывают гривы у коней, вырывают у них волосы из хвоста, взбираются им на спину и заставляют их с полуночи до рассвета скакать во сне, хотя те и не двигаются с места.
Козел это повелитель эскадрона. Он всегда помнит о своем достоинстве: если конь начинает пить или есть прежде его, козел бьет нахала своими рогами, и тот, сознавая свою вину, даже не пытается защищаться.
Что же касается петуха, то у него, как и у козла, есть и материальное, и поэтическое назначение.
Его материальное назначение состоит в том, чтобы возвещать время. Донской и даже линейный казак редко имеет карманные часы, а еще реже настенные.
Мы были свидетелями радости всех казаков на одном из постов, когда их петух, полностью прекративший петь, вдруг снова обрел голос.
Перед этим казаки собрались на совет и стали обсуждать, отчего их певец зари лишился своей веселости.
Самый рассудительный из них отважился высказать следующее мнение: «Возможно, он печалится и не поет больше потому, что у него нет кур!»
На другой день, на рассвете, все казаки отправились на поиски, и вскоре мародеры принесли трех кур.
Не успели спустить кур на землю, как петух вновь обрел голос.
Это доказывает, что между петухами и тенорами нет ничего общего.
IX АБРЕК
По прибытии в Шелковую я прежде всего позаботился известить о своем приезде полковника, командовавшего постом.
По части грязи Шелковая является достойной соперницей Кизляра.
Затем я вернулся, чтобы заняться обедом.
Но самое трудное уже было сделано. У одного из наших соседей-офицеров, того, что возвращался в Дербент, был слуга-армянин, необычайно искусный в приготовлении шашлыка. Он накормил нас шашлыком не только из баранины, но и из ржанок и куропаток. Что же касается вина, то о нем хлопотать не приходилось мы привезли с собой девять бутылок, а состояние блаженства, в котором пребывал наш молодой поручик, доказывало, что в Шелковой недостатка в вине нет.
Когда обед подходил к концу, появился полковник: он пришел ко мне с ответным визитом.
Прежде всего мы поинтересовались у него, как нам продолжать путь. Напомним, что на протяжении ста пятидесяти верст почтовое сообщение было прервано, ибо ни один станционный смотритель не хочет подвергать опасности своих лошадей, которых каждую ночь могут похитить чеченцы, и свою особу, которая вполне может лишиться головы.
Однако полковник уверил нас, что за восемнадцать- двадцать рублей нам удастся нанять местных ямщиков, и, чтобы мы могли договориться об условиях такого найма, обещал прислать к нам в тот же вечер прокатчиков лошадей.
Наш дербентский офицер укрепил нас в этой надежде: он уже начал вести переговоры о трех лошадях для своей кибитки и условился о цене в двенадцать рублей.