Разговор, естественно, зашел о татарах.
Хозяйка дома подтвердила нам то, что рассказал полицмейстер: поскольку накануне вечером ее муж отлучился из-за ружейной пальбы, она, не имея конвоя, при всем своем желании увидеть меня не решилась идти к сестре. Вновь прозвучали, причем с еще большей настойчивостью, советы, данные нам накануне г-жой Полнобоковой, и это побудило дам заявить, что они никоим образом не хотят, чтобы из-за них мы задерживались, а потому отпускают нас.
Речь шла прежде всего о том, чтобы засветло проехать лес возле Шелковой.
Этот злополучный лес тревожил всех.
В итоге мы и сами начали испытывать такую же тревогу и простились с нашими прелестными хозяйками, пожелавшими проводить нас до самого экипажа.
Так что вместе с нами они вышли на крыльцо.
Мы сели в тарантас, однако полицмейстерша смотрела на нас с беспокойством: по-видимому, наш конвой из шести казаков не внушал ей доверия.
Вы чем-то встревожены, сударыня? обратился я к ней.
Разумеется, отвечала она. Неужели у вас нет другого оружия, кроме кинжала?
Я поднял покрывало, наброшенное на переднюю скамью, и глазам полицмейстерши открылись три двуствольных ружья, два карабина, один из которых был рассчитан на разрывные пули, и револьвер.
О, это хорошо, сказала она, вот только выезжайте из города, держа ружья в руках, чтобы все видели, что вы вооружены. Среди тех, кто на вас сейчас смотрит (вокруг нас и в самом деле толпились зеваки), вполне могут быть два-три татарских лазутчика.
Последовав этому дружескому совету, каждый из нас взял по двуствольному ружью и поставил его прикладом вниз себе на колено; мы простились с дамами и в этих грозных позах покинули Кизляр среди глубокого молчания восьмидесяти, а то и ста зрителей, наблюдавших за нашим отъездом.
Едва выехав из города, мы опустили ружья в более удобное положение.
Когда ты привык к парижской жизни и к безопасности дорог во Франции, необычайно трудно поверить в опасность, подобную той, какая, по словам всех окружающих, угрожала нам; однако встреча, которую мы имели за два дня до этого, и последовавшие за ней ружейные выстрелы[15] подсказывали, что мы находимся в краях если и не вражеских, то, по крайней мере, неспокойных.
На самом деле, лишь на следующий день нам предстояло въехать в края по-настоящему вражеские.
Края эти столь же далеки, сколь и опасны; мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы внушить себе, что я нахожусь посреди этих почти сказочных земель, по карте которых мне доводилось не раз странствовать, и убедить себя, что в нескольких верстах по левую руку от меня находится Каспийское море, что я проехал по калмыцким и татарским степям и что река, на берегу которой нам придется вскоре остановиться, это Терек, воспетый Лермонтовым, Терек, берущий начало у подножия скалы Прометея и опустошающий землю, где властвовала мифологическая царица Дарья.
Мы и правда остановились на берегу Терека и стали ждать парома, который должен был вернуться за нами, переправив караван лошадей, буйволов и верблюдов.
Все речные паромы в России (по крайней мере, в той ее части, по какой мы проехали) содержатся за счет правительства, и перевозят на них бесплатно. В этом отношении Россия менее всех других стран на свете усердствует во взимании податей.
В том месте, где нам предстояло переправиться через Терек, он вдвое шире Сены.
Мы вышли из тарантаса, поскольку берега у реки крутые, и разместились на пароме вместе с одной из наших повозок и командиром конвоя; все прочие казаки остались стеречь на берегу другую нашу повозку настолько велика здесь уверенность в честности местных жителей.
В самом деле, пока нас переправляли, второй ямщик мог бы во весь опор ускакать с нашей телегой, и черт знает, как говорят русские, никогда
не употребляющие слова «Бог» в подобном случае, черт знает, повторяю, где бы мы его настигли.
Мы измерили глубину Терека шестом она составляла семь или восемь футов. Несмотря на такую глубину реки, чеченцы пересекают ее вплавь вместе со своими пленниками, привязанными к лошадиному хвосту, и это уже дело несчастных, как они сумеют удержать голову над водой.
Вот тут-то, как рассказывала нам жена кизлярского городничего, женщины и простуживаются.
В ожидании телеги я, желая показать командиру конвоя превосходство нашего оружия перед азиатским, пустил из своего карабина а это, говоря по правде, было одно из лучших ружей, изготовленных Девимом, пулю в двух чаек, в шестистах шагах от нас охотившихся за рыбой. Пуля ударила точно между ними, в том месте, какое я указал заранее. В эту минуту Муане подстрелил на лету ржанку. Это удивило казака не меньше, чем дальность и меткость моего выстрела. Кавказцы, как и арабы, хорошо стреляют лишь в неподвижную цель; у горцев к ружью прикреплена подставка с развилкой, и потому на самом деле опасна лишь их первая пуля: остальные летят наугад.
Тем временем к нам присоединилась наша телега. Затем мы двинулись по болотистой местности в излучине Терека, и вскоре нам опять пришлось пересекать его, но на этот раз вброд, одновременно с лошадьми, буйволами и верблюдами, прежде нас переправленных на пароме и, пока переправляли нас, уже выбравшихся на дорогу.