В первую и последующие ночи я не мог уснуть: болело плечо и заедали клопы. На очередной перевязке я попросил поместить куда-нибудь, где нет клопов. Но мне ответили: они везде. Вы постарайтесь днем спать, а ночью бодрствовать.
Вскоре строгим приказом игра в карты в госпитале была запрещена во избежание участившихся случаев ссор, драк и даже убийств.
Я наконец приспособился к режиму: днем спал, а ночью читал и смотрел на новую мерзко-азартную игру, придуманную танкистами. Они чертили два круга: один большой, другой поменьше. Каждый ловил клопа красного солдата Сталина так они их окрестили, и выпускали в меньший круг, ожидая, чей клоп быстрее выползет из большого круга тот и выигрывает. Выигравший радовался и резвился, как ребенок, разливая водку.
После излечения в госпитале к концу года мне предоставили отпуск. Побывав на могиле родителей, я вернулся в Берлин. Зондеркоманда к этому времени расформировалась, а меня и двух других офицеров откомандировали к прежнему месту службы, в Абвер.
Главный вербовщик 203-й абверкоманды
Вопрос: Расскажите, чем вы занимались в Абвере после возвращения из зондеркоманды «Москва».
Ответ: В Абвере мне бросилась в глаза нервозная обстановка. Ощущалось, что Абвер еще не оправился после поражения под Москвой и лихорадочно пытается восстановить свою силу, особенно в офицерских кадрах и надежной агентуре.
Доложив адъютанту отдела о своем прибытии, я остался ждать приема начальником. Вскоре меня принял начальник отдела Эрвин Штольце. На столе я увидел свое личное дело. Оно было раскрыто на страницах моей автобиографии. Штольце снял пенсне, любезно поздоровался, осведомился о самочувствии и раненом плече, а затем сказал:
«Я еще раз ознакомился с вашим личным делом, с вашей биографией и характеристиками. Будучи в зондеркоманде «Москва», вы были свидетелем битвы под Москвой и неудачи там наших войск. Мы, вся военная разведка, переживаем эту неудачу вермахта. А как вы воспринимаете и оцениваете ее?».
Отвечая ему, я сказал: «Я, как и вы, искренне переживаю эту досадную неудачу. Но мы с вами военные люди, и вы, вероятно, согласитесь со мной, что одна, тем более первая, проигранная битва это еще не поражение в войне и не последнее сражение. Запас сил и средств еще
не истрачен. Вермахт не утратил боевого духа и психологии победы. Что касается лично меня, то психологически в своих идеалах я неизменно сохраняю гармонию того, что хочу и к чему стремлюсь с тем, что я могу делать, делаю и готов делать». Размышляя над моим ответом, Штольце через минуту сказал:
«Я думаю, что вы человек, который живет той жизнью, которую сам выбрал сознательно и достойно заслужил. Поэтому вы нам, применительно к решению наших задач, вполне подходите».
Затем, говоря о военной кампании и ее развитии на 1942 год, он сказал, что для Абвера главная проблема это восстановить агентурный ресурс надежных агентурных кадров, способных выполнять задания штабов вермахта. «Поэтому, продолжал Штольце, исходя из обстановки, целесообразно вербовать агентуру из среды военнопленных Красной армии, которых мы содержим в массовом количестве в лагерях. Условия там тяжелые, большая смертность. Военнопленные морально и физически надломлены, среди них есть и такие, которые недовольны властью большевиков, тем более что их главный политический комиссар Мехлис объявил всех пленных предателями.
Подобное предложение поддержал адмирал Канарис и получил одобрение в Генштабе и в ставке фюрера. В связи с этим я хотел бы знать ваше мнение, тем более что вы русский и лучше нас, немцев, знаете психологию российского солдата».
Я ответил: «Ваши предложения, господин полковник, при тщательно спланированной организации подготовки и практических действий вполне реально осуществимы.
Во-первых, условия и режим в лагерях ставят перед пленными альтернативу жизни или смерти. Конечно, каждый стремится выжить.
Во-вторых, среда военнопленных неоднородна, среди них найдутся и такие, кто добровольно согласится помогать Германии. Главное в реализации ваших предложений, как я полагаю, это кадры, способные найти правильный подход, ключ, аргументы к отбору и вербовке нужных добровольцев-агентов».
«Вполне согласен с вашим мнением, несколько обрадованно сказал Штольце. А теперь лично о вас. Где вы хотели бы служить в Абвере-2, господин обер-лейтенант?»