С моей точки зрения, все это было отлично осуществленной операцией разведки. Я подозреваю, это было организовано военно-морской разведкой США, и есть ряд доказательств, подтверждающих мое подозрение. Позже мне стало известно, что тот морской пехотинец, вернувшись в США, выступил в качестве свидетеля на слушаниях в Конгрессе. Я считаю, что тайный путь, который дезертиры проделывали из Вьетнама в Японию, а потом в Москву, был открыт, а потом о нем публично заявил этот смельчак морской пехотинец. Поток дезертиров был перекрыт. И значение этого факта трудно переоценить.
В составе одной из последних групп дезертиров был молодой негр, которого все звали Ромео. Когда его спрашивали, почему он дезертировал из армии, он, закинув голову назад, отвечал с важным видом: Я не боец, я живу во имя любви".
Как вскоре выяснилось, он не врал. К моменту, когда мы его разместили в гостинице, он уже успел назначить свидание с четырьмя или пятью женщинами. Он флиртовал со всеми женщинами, случавшимися на его пути. Приятели вечно подсмеивались над броской претенциозностью его одежды и над мощным запахом одеколона, исходившим от него. Один из них говорил, что нет надобности видеть появление Ромео вы узнаете его по запаху.
Сопровождающего из Комитета солидарности заинтриговали успехи Ромео. Как-то во время обеда он спросил его:
Правда ли, что ты с момента приезда ни одной ночи не провел без женщины?
Правда, парень. Шесть дней это не так уж много.
Да ладно тебе, Ромео Ну а все-таки, в чем секрет твоего успеха?
Ромео ответил театральным шепотом:
Они любят он помедлил, дабы усилить эффект. Они любят обонять меня!
Моя работа не сводилась к таким простым вещам, как сопровождение американских дезертиров. Основная миссия Советского комитета солидарности стран Азии и Африки состояла в организации антиамериканских (они назывались антиимпериалистическими) кампаний. К тому времени я был уже искусным пропагандистом и знал все нужные трюки. Обычно мои писания отсылались в Международный отдел. Если там они получали одобрение, их пересылали в Политбюро, которое утверждало их в качестве официальной программы СССР. Одна из получивших одобрение разработок, в подготовке которой я участвовал, была посвящена способам разжигания в Азии, Африке, Европе и Латинской Америке кампании против войны во Вьетнаме. Руководство Советского комитета солидарности стран Азии и Африки было столь близко к руководству Международного отдела, что мне то и дело случалось видеть личные подписи Брежнева или партийного идеолога Суслова под различного рода секретными директивами.
С 1966 по 1970 год я несколько раз бывал в Японии то в качестве переводчика, то в составе той или иной делегации. Когда нужно было отправить меня в Японию, тут же изобретался подходящий предлог, и мой титул соответствующим образом подгонялся под обстоятельства. Во время одной из таких поездок я побывал в Хиросиме, в дни, когда там отмечалась годовщина атомной бомбардировки.
Тогда я только что выполнил одно из наиболее циничных и лицемерных заданий и был под впечатлением от проделанной мною работы. Искренность людей, участвовавших в печальных церемониях в Хиросиме, беспредельно тронула меня, и контраст между ними и тем, чем занимался я, показался мне разительным. Церемонии были величественны, всюду молитвенно просветленные лица люди эти действительно были озабочены тем, чтобы избавить мир от войн. Теперь мне тот момент видится как веха на моем пути в мир свободы.
Следующий шаг по направлению к миру шпионажа скорее можно считать окольным путем, нежели движением напрямик. Похоже, что всякий раз, когда наступал поворот в моей жизни, все начиналось с телефонного звонка. Не обошлось без такового и в этот раз. Итак, в 1966 году мне позвонили
и попросили явиться в военкомат.
Встретивший меня там полковник представился как сотрудник ГРУ. После нескольких ничего не значащих фраз он поднялся со стула.
Давайте-ка прогуляемся, сказал он. Здесь мы разговаривать не можем.
Я был удивлен.
Возле военкомата было нечто вроде парка. Туда мы и направились. Он сказал мне, что на случай войны уже разработаны планы действий.
В стратегически важные пункты на Западе будут сброшены на парашютах наши агенты. Вас, Станислав, к примеру, можно забросить в район Ливерпуля, поскольку вы знаете английский, да и саму страну тоже.
Большой британский порт это все, что мне удалось в тот момент вспомнить о Ливерпуле.
Мы хотим, чтобы для подготовки к такому заданию, вы прошли обучение, продолжал он. И я не буду врать: если вам будет приказано выполнить это задание, вряд ли вам удастся продержаться там дольше нескольких дней, но ценность информации, которую вы сможете там раздобыть, будет велика.
Ну а если я все же уцелею, как я оттуда выберусь?
Полковник ответил далеко не сразу.
Ну, когда вы там окажетесь, мы вам дадим знать.
Взглянув друг на друга, мы расхохотались.
Летом 1966 года я в течение шести недель был на военных сборах. Меня обучали распознавать на местности склады ядерных боеприпасов, я прошел курс радиооператорского дела и овладел основами искусства работы с шифрами. Следующим летом во время военных сборов я прыгал с парашютом с вышки, тренировался в выживании на подножном корму, обучался пользоваться стрелковым оружием.