Уголки моих губ дергаются. Я не могу сдержать короткий, хриплый смешок. Он вырывается против моей воли. Горький и ядовитый.
Вот это карма. Вот это, черт возьми, бумеранг во всей красе.
Тем временем смех уже рвется из меня, сначала сдавленно, потом всё громче и громче.
Я сгибаюсь, прижимая Кристину к себе, но не могу остановиться.
Это звучит ужасно, я знаю. Как будто я сошла с ума. Может, так и есть.
Захар замирает. Смотрит на меня, как на дикарку.
Взгляд полон недоумения и злости. У его виска нервно пульсирует жилка, словно отсчитывает секунды до взрыва.
Ты чего это ржешь, а? рычит он, голос скрежещет, как камень о камень. Затем он делает шаг вперед, нависая надо мной, но я инстинктивно отступаю. Что тут смешного, я спрашиваю?!
Я запрокидываю голову, вытирая слезы ладонью.
Ты это серьезно? Захар, да это же выдавливаю я сквозь хохоток. Твоя, так называемая, великая любовь... она тебе, получается, рога наставила? Или ты просто идиот, который поверил первой встречной. В то, что она от тебя забеременела?
Его лицо искажается от злости и унижения. Захар не знает, что сказать. Он пойман. Пойман на
своем же эгоизме.
Это не твое дело, цедит он сквозь зубы, пытаясь сохранить жалкие остатки достоинства.
О, еще как мое! перебиваю я его. Ты разрушил нашу семью ради нее. Бросил меня с маленькой дочкой на руках. А она, выходит, тебя обвела вокруг пальца? Изменяла тебе? Тебе, Захар! И ребенок получается, не от тебя. О, Господи Это это просто за гранью!
Захар бледнеет так, что даже губы теряют цвет.
Заткнись, выдыхает он.
А я-то думала, ты правда одумался Что ты наконец вспомнил о том, что у тебя есть дочка. Что решил наладить хоть что-то, выплевываю я. А на деле ты просто цепляешься за нас, потому что осознал, что у тебя не осталось ничего, кроме я окидываю взглядом роскошный холл, кроме этого дома.
Замолчи, Марина! Закрой свой рот! ревет он так, что Кристина вздрагивает и прижимается ко мне.
Я прикрываю дочь рукой и шиплю в ответ:
Не смей повышать на меня голос при ребенке!
Я не на нее! он в бешенстве хватает себя за голову, будто не знает, куда деть руки. Черт!
А Виола рыдает, падает на колени прямо на мрамор, всхлипывая:
Захар ну пожалуйста поверь мне Я люблю тебя я не могла я не изменяла ну может, всего раз, когда мы поссорились, но я точно забеременела от тебя.
Его взгляд мечется от нее ко мне, и я вижу, как его корежит от злости, как он сходит с ума. Я качаю головой, глядя на него с таким презрением, что он отводит глаза.
Ты жалок, Захар. Так сделай хоть раз что-то правильно исчезни из нашей жизни и никогда больше не появляйся.
Не дожидаясь его ответа, я крепче прижимаю к себе притихшую Кристину, чьи глаза, полные испуга, впитывают эту сцену взрослого безумия. И, развернувшись, ухожу.
Прочь из этого дома!
В спину мне ударяют истеричные рыдания Виолы и приглушенный, полный ярости рык Захара.
Следом я слышу глухой стук. Кажется, он врезал кулаком в стену.
Захар понимает, что проиграл. И это бесит его больше всего.
Глава 9
ЗахарСлова Марины вонзаются в меня, как раскаленные ножи. Как точные удары под дых. Безжалостные. Выворачивающие наизнанку всю мою ложь, всю мою выстроенную картинку.
Ты жалок, Захар.
А ее этот хриплый, полный ненависти смех Он звучит у меня в ушах, не умолкая.
Я стою, опершись лбом о холодное стекло панорамного окна, и смотрю, как Марина с дочкой отдаляются. Выходят за ворота.
Но черт возьми Марина права. Она чертовски права во всем.
Я жалкое ничтожество. Эгоист. Конченный лжец.
А ведь раньше я не был таким. Не был предателем.
Я любил свою жену. Любил Кристину. У нас была счастливая семья.
Но я всё похерил.
Почему?
Ответ уже стоит прямо передо мной.
Потому что появилась Виола. Эта навязчивая, двуличная дрянь.
Она льстила, она нашептывала, что Марина меня не ценит, что я достоин большего Сына. Настоящего наследника, которого она мне может подарить.
И я, ослепленный своим эго, своим глупым желанием доказать что-то миру, поверил.
Я променял тепло и доверие на блестящую мишуру. На ложь и расчетливость.
Потому что эта стерва действительно оказалась беременна, но не от меня А я узнал об этом слишком поздно.
Правда, сомнения о нашем родстве с Мишкой возникали и раньше. Он ведь совсем на меня не похож. Рыжий, конопатый. Но решился я на тест на отцовство только неделю назад.
А надо было раньше! Сразу же!
Тогда бы еще можно было достучаться до Марины. Она бы простила меня! Я уверен.
Но теперь уже поздно...
Теперь у меня не осталось ничего. Ни жены, ни дочери, ни сына.
Один только этот проклятый дом и осознание того, что я последний дурак, которого обвела вокруг пальца первая же проходимка.
Сзади раздается всхлип. Я медленно оборачиваюсь и морщусь от отвращения.
Виола всё еще стоит на коленях. Лицо обезображено потекшей тушью. Такое жалкое и отталкивающее.
Захар, пожалуйста... хрипит она, и мое терпение лопается.
Вся ярость, весь стыд, вся боль тут же вырываются наружу.
Ты всё испортила, дура! ору я, резко делая шаг к ней, и она отползает, испуганно прикрываясь руками. Вот зачем ты приперлась? Кто тебя просил? Я же ясно сказал! Я выродка от шлюхи не приму! Убирайся с глаз моих, пока я тебя не придушил!