Она отшатывается, всхлипывает, слезы катятся по щекам.
А стены собственного дома давят на меня. Я не могу не хочу здесь оставаться.
Мысли путаются, сердце бьется в лихорадке, выбивая один-единственный ритм: Верни их. Верни любой ценой.
И я незамедлительно срываюсь с места. Выскакиваю на улицу, как зверь из
клетки.
Марина уже успела усадить Кристину в машину. Она обходит вокруг, собираясь сесть за руль.
Марина! Стой! я бегу, не чувствуя под собой земли, хватаю ее за руку, когда она уже тянется к дверце.
Она оборачивается. Лицо каменное.
А я я останавливаюсь прямо перед ней, задыхаясь.
Не прикасайся ко мне, читается в ее глазах.
Отстань, Захар! Я всё тебе уже сказала.
Нет! Не всё! выдыхаю я, отпуская ее руку, но преграждая ей дорогу. Дышу тяжело. Ты права! Ты во всем, черт побери, права! Я был слепым, самовлюбленным идиотом! Но я правда... я правда думал я верил, что у меня будет сын. Я мечтал о нем! Ты же знаешь, как я хотел пацана!
Я хватаюсь за голову, потом снова беру Марину за руку, но она тут же отдергивает ее с отвращением.
Да скажи ты уже что-нибудь!
Но она молчит и просто смотрит на меня. Без эмоций. И это в тысячу раз хуже любой истерики.
Это не оправдание, я знаю! продолжаю я, чувствуя, как голос срывается. Ничто не оправдает того, как я обошелся с тобой и с Кристиной! Но вчера, когда получил ДНК-тест... и узнал, что сын не мой. Я всё осознал! Я понял... понял, что потерял. Всё, что имело хоть какой-то смысл. И пришел я на день рождения не за тем, чтобы что-то доказать или отобрать у тебя дочь! Я пришел... я резко замолкаю, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, я пришел домой. Это был мой шанс... мой последний шанс всё исправить!
Марина сжимает губы. В ее взгляде мелькает что-то... но нет, это не жалость. Скорее, усталое презрение.
Дай мне шанс, Марина, умоляю! говорю я тише, с отчаянной мольбой. Я буду делать всё, что скажешь! Буду зарабатывать твое доверие, твое прощение каждый день! Я же люблю тебя! Люблю Кристину! И... и Богдана, я даже не видел его еще, но я уже люблю его, клянусь!
Она медленно качает головой.
Слишком поздно, Захар. Я не верю тебе. Ни одному твоему слову. И никогда уже не поверю.
Марина... это уже не мольба, а стон.
Отчаяние сгибает меня пополам. И прежде чем я понимаю, что делаю, мои колени сами предательски подкашиваются.
Я падаю на асфальт перед ней. На колени. Прямо здесь, у ее машины, на глазах у всей улицы.
Прости меня. Пожалуйста. Прости. Давай начнем всё с чистого листа. Просто дай мне шанс! Еще один шанс!
Марина смотрит на меня сверху вниз, но ее лицо нисколько не смягчается.
Вставай, Захар. Ты унижаешь и себя, и меня. Твое покаяние... оно фальшивое, как и всё в тебе. Ты же не раскаиваешься. Ты просто испугался остаться один. Но знай, ее голос становится стальным, если ты еще раз появишься рядом с нами, если попытаешься приблизиться к детям, я обращусь в полицию. По факту похищения. По факту того, что ты чуть не угробил свою дочь. Я уничтожу тебя. Понял?
Эти слова бьют по мне сильнее, чем удар молота.
Я замираю. Смотрю на нее, на Кристину и понимаю: всё. Конец.
Марина даже не ждет ответа. Она резко открывает дверь и садится за руль.
Я тянусь к ней, но она захлопывает дверцу с такой яростью, что мои пальцы чудом избегают увечья.
Машина трогается с места, а я остаюсь на коленях. Глядя на то, как они удаляются и растворяются в сумерках.
В этот момент дверь моего дома снова открывается. На крыльце появляется Виола вся в слезах.
Захар шепчет она, захлебываясь рыданиями.
Я медленно поднимаюсь. И вся боль, всё унижение, вся клокочущая ярость находит свою жертву. В ней.
Ты шагаю к ней, и она, испуганно съежившись, отступает в холл. Всё из-за тебя! Из-за твоей лживой, продажной рожи! кричу ей в лицо так, что брызги летят изо рта. Да лучше бы я тебя вообще никогда не встречал! Ты же всё у меня отняла! Семью! Дочь! Сына! Абсолютно всё! Я повелся, как последний болван! Тебе это и надо было?! Денег? Дома? Получай! я с силой бью кулаком по полке, смахивая на пол дорогую вазу, и она разлетается вдребезги. Проваливай! Исчезни из моей жизни! Чтобы глаза мои больше тебя не видели! Ни тебя, ни твоего выродка!
Я хватаю ее за руку и с силой выталкиваю за порог.
Захлопываю дверь перед ее носом, а затем падаю на пол в опустевшем холле и, наконец, разрешаю себе то, чего не делал с самого детства.
Я плачу. Тихо, безнадежно, как совершенно одинокий и бесконечно виноватый человек.
Эпилог
Восемь лет спустяЯ стою в дверях спальни моей дочери и наблюдаю за тем, как она, вся взволнованная и сияющая, мечется между гардеробной и зеркалом.
Мам, серьги эти или те? Кристина подбегает ко мне, размахивая двумя парами.
Те, что с жемчугом, авторитетно заявляет бабушка. Смотрится солиднее. Ты же не на дискотеку, в конце концов,
идешь, а в ресторан.
Бабуля права, улыбаюсь я. И не забудь взять автоинъектор.
Кристина с наигранным страданием закатывает глаза, но послушно роется в косметичке.
Ма-ам, ну вот что ты со мной как с маленькой? Я уже сто лет арахис не ела.
А вдруг в соусе попадется? Или в торте? Береженого Бог бережет. Положи в сумочку, пожалуйста.