Всё происходит за доли секунды. Рёв двигателя сливается с пронзительным визгом шин. В последнее мгновение выкручиваю руль влево. Машину тянет к отбойнику, но я знаю, что делаю.
Тела мужа и его любовницы вжимаются в правый край. Слышится глухой стук: кто-то приложился головой о стекло, скорее всего Карпов. Резкий тормоз, и машина встаёт поперёк дороги.
Запах жжёной резины и тишина.
Приехали.
Выжидаю несколько секунд, прежде чем обернуться. Витя смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. По лбу стекает тонкая струйка крови. Всё же его голове не поздоровилось.
Элеонора Борисовна, бледная как мел, безумно вращает глазами, держась за сердце. Причёска растрепалась, дорогой костюм помялся.
Смотрю на них спокойно, пока в ушах бешеным потоком пульсирует кровь. Медленно, нарочито медленно снимаю кепку и парик. Брови мужа ползут вверх, когда он узнаёт меня. А Элеонора, кажется, не сразу понимает, кто перед ней.
Сюрприз, дорогой, мой голос спокоен. Почти ласков. Но в нём звенит сталь. Хорошей вам поездки.
Открываю дверь, выбираюсь из машины и ухожу быстро. Не оглядываясь, не сожалея о сделанном, не боясь последствий.
Выступление было эффектным. Теперь пришло время переходить ко второй части.
Глава 1
Двумя неделями ранееБоль застревает в горле плотным жгучим комом. Не даёт дышать, говорить, думать.
Передо мной тест на две полоски в прозрачном пакете, белый пластиковый обломок моей супружеской жизни, а рядом на отполированной столешнице, словно грязные пятна, откровенные фото мужа и его начальницы. Обвитый её руками, целующий её шею.
Вот как далось ему то самое «заслуженное» повышение. Должность, о которой он так долго мечтал, которую якобы «выгрызал зубами» и «зарабатывал бессонными ночами», покоилась на конце его мужского достоинства.
Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы. Это не просто измена. Это предательство, замешанное на расчёте, на грязи, на унижении.
Вздрагиваю от звука открывшейся двери и случайно локтем смахиваю тест на ковёр. На меня с ледяным презрением смотрят точные копии глаз Вити. Наш сын. Марку пятнадцать, и сейчас он бунтует против всего.
В его взгляде ни капли сочувствия, только отвращение и подростковая брезгливость.
Ты беременна? голос сына, как карающий меч. Мам, не позорь меня, ты уже старая. Что ребята скажут?!
Нет, это, - Господи, что же придумать, это
Ужас! заканчивает за меня Марк. Сделай аборт, и тут же сбегает, оставляя меня с огромной дырой в груди, через которую сквозит ветер предательства. Только что мой сын приговорил гипотетического младенца в моём теле к убийству.
И по коже шагает липкий страх.
Сижу среди презентов Дениса, которые он вручил мне полчаса назад, и не могу прийти в себя. Коллега Карпова неплохо подготовился к походу в гости. К «Графским развалинам» выдал мне атомную бомбу в виде неопровержимых доказательств, пока Витя был в очередной командировке. Намереваясь сделать развалины и из моей жизни.
Что это? спрашиваю, когда он протягивает небольшой бумажный пакет. Розовый со звёздами, словно там для меня подарок.
Голая правда.
Хмурю брови по-идиотски улыбаясь и быстро моргаю.
В смысле?
Ты достойна лучшего, Насть, говорит, поднимаясь с места, и зачем-то хлопает по плечу, будто жалея
напоследок. А потом уходит, оставив на столе недоеденный кусок торта.
А мне страшно. Невыносимо страшно было смотреть в этот чёртов пакет. И я сражалась пятнадцать минут с тем, чтобы пересилить себя.
Мне сорок один. С мужем я делила трёхкомнатную квартиру, постель и мечты о кругосветном путешествии в доме на колёсах однажды. Он клялся в вечной любви, но оказался двуличным подонком. У него две любовницы. И, как теперь выяснилось, неродившийся ребёнок.
Слышу, как выстрелом прозвучала входная дверь. Марк сбежал куда-то. Бросаю взгляд на часы. Надеюсь, на тренировку. Плаваньем он занимается с шести лет, сейчас уже имеет немало медалей. Но откуда в его голове мысли про аборт?
Боже, мне не хватает воздуха. Поднимаюсь с места, подходя к окну. Распахиваю его, чтобы вдохнуть свежесть лета. Первые дни, казалось бы вот оно счастье, а у меня жизнь рухнула с обрыва. Делаю жадный вдох, словно он последний, и от его количества зависит выживу я или нет. И в моменте кружится голова, что чуть покачиваюсь вперёд, но тут же хватаюсь руками за подоконник.
Так. Тихо.
Всё пройдёт. И печаль, и радость.
Оставляю окно открытым, возвращаясь к валяющемуся на полу тесту. Денис всё продумал. Даже фотографию беременяшки приложил. Красивая и эффектная, с кольцами подпрыгивающих кудряшек. Не удивительно, что Витя потёк. Только я всё же была более высокого мнения о муже и наших семейных ценностях.
Карпов оказался коллекционером чужих жизней, чувств, тел. И моя жизнь была лишь одним из экспонатов в его мерзкой коллекции. Но я, кажется, ещё не сказала своего последнего слова.
Глава 2
Надо было что-то делать. Ледяной холод пронзил меня насквозь, но в нём не было слабости. Была ясность. Ноги сами понесли в ванную. Конечно, после интима с мужем, который был несколько дней назад, я мылась не один раз, но сейчас мне захотелось сделать это снова. Словно обряд, словно очищение.