Цветы что ли?
Ты знаешь?
Видел. Ну ладно. Не на помойку же выкинет, стервец, а кому-нибудь подарит, какой-нибудь милой женщине. А та обрадуется, будет у нее светлый день. Конечно, лучше б я тебе их, Тася, подарил. Ну. ладно, ладно Главное в нашем гипертоническом деле что? Не фиксироваться на неудачах, а ехать дальше.
Митя, а ты знаешь, дедушка Степан на войне был. охотно перевела стрелку разговора Анастасия Дмитриевна.
Да. вот смотри. Степан Тимофеевич поднял малыша на руки и поднес к фотоснимку на стене. Там он был молодой, тридцатипятилетний, в лейтенантских погонах.
А питиму? осведомился Митька.
А потому, что на нашу землю напали враги, фашисты, и нужно было их разгромить и выгнать.
Ты стъеяй?
Степан Тимофеевич обрадовался, что диалог идет не впустую, и оживленно ответил:
Конечно, стрелял! Из винтовки, а потом из автомата. И в меня стреляли. Я сначала боялся, кланялся каждой пуле. Пулька свистит фить, а я вот так. Степан Тимофеевич наклонил голову.
А питиму?
Чтоб пуля в лоб не попала. А потом перестал кланяться, когда понял если свистнула, значит, пролетела.
А питиму?
Когда в школу пойдешь, тогда узнаешь питиму. Слазь!
Однажды утром, когда все собирались кто на службу, кто на учебу, Анастасия Дмитриевна встала, сделала несколько шагов от тахты и рухнула на пол, потеряв сознание. На грохот падения и Митькин рев прибежали с округлившимися глазами Мария Петровна, Александр Григорьевич и Нина, еще не вполне одетые, дожевывая. Падая, Анастасия Дмитриевна разбила скулу и локоть.
Гипертонический криз, но, кажется, не инсульт. Надо сделать магнезию внутримышечно, авторитетно сказала Нинка.
Но-но, не бери на себя слишком много, пресек отец. Маша! Вызывай «Скорую»! А дочке напомнил Есть, между прочим, в уголовном кодексе статья насчет врачевания людьми, не имеющими на то права. Вы это не проходили? Вот ссадины действительно обработай.
Благодарю за доверие! обиделась Нинка и пошла за зеленкой и бинтом.
К приезду «Скорой» Анастасия Дмитриевна оклемалась, что с ней было, не помнила, удивилась, что упала. Врач «Скорой» определил спазм сосудов головного мозга, сделал что надо, велел полежать и вызвать невропатолога из поликлиники.
С больной осталась Мария Петровна. В полдень в дверь позвонили. Степан Тимофеевич.
Извините, что-то моя подружка гулять не выходит. Не приключилось ли чего?
Узнав, что приключилось, покачал головой. Увидел Митьку, который тоже выбежал на звонок в прихожую, и предложил:
Ну, молодой человек, пойдем гулять с дедушкой вместо бабушки. Про войну тебе расскажу, хочешь?
Хотю, без колебаний согласился Митька.
Не волнуйтесь, мы с ним старые знакомые, Тася, Анастасия Дмитриевна подтвердит.
Ну, спасибо, погуляйте. Только недалеко, во дворе, разреши ла Мария Петровна.
Старый и малый ушли, а Мария Петровна, подойдя к окну, увидела, как старик усадил Митьку на качельки и медленно покачивает, контролируя амплитуду колебаний.
А бабушка лежала и переживала. Подозвала Марию Петровну и сказала, глядя в потолок:
Вызовите, пожалуйста, такси. Я сейчас передохну и поеду назад, к этим, своим.
Да что вы, Анастасия Дмитриевна! Вам надо отлежаться, и потом, кто там за вами будет ухаживать?
Нет-нет, не могу у вас на шее висеть. Вам спасибо за все, а они обязаны. И рот у нее задергался, как она его ни сжимала. Но она совладала с собою, зажала губы, и только одна слезиночка перекатилась через нижнее морщинистое веко.
Как вы думаете, Мария Петровна, не инсульт у меня?
Какой же инсульт, когда вы нормально говорите, руки, ноги движутся. И она ласково погладила Анастасию Дмитриевну по руке. Сейчас все стали ужасно осведомленные. У Льва Николаевича Толстого такое несколько раз бывало он тоже падал и терял сознание, но тогда говорили игра сосудов. И все. И он быстро поправлялся
без всяких неотложек и больниц. Поспите лучше. Есть не хотите? Может быть, чаю с хлебом, с маслом дать вам? Нет? Тогда поспите.
На следующее утро Анастасия Дмитриевна разливала чай на кухне всем уходящим на работу, была подвижной, ровной духом, только ссадины на щеке напоминали о вчерашнем.
Идите, идите, не волнуйтесь, приговаривала она. Я уж и забыла, что было. Теперь до самой смерти не повторится.
А может, Марии Петровне все-таки посидеть с вами? предложил Александр Григорьевич.
Идите, идите. Я как молодая.
Вскоре зашел Степан Тимофеевич с кульком пряников.
Которые тут больные?
Больных нет, все здоровые, улыбнулась Анастасия Дмитриевна.
Значит, напрасно я на пряники разорился? На свои ведь покупал, не на месткомовские, вот что обидно, пошутил Степан Тимофеевич и чмокнул бабушку в щеку.
Попили чайку с пряниками.
Искусство стареть, разглагольствовал, отхлебывая из чашки, старик, это искусство кое о чем не думать. Я этому научился, чего и тебе желаю.
Гулять с Митькой все же пошел Степан Тимофеевич.
Если будет мороженое выпрашивать, не поддавайся он немножко простужен, шепнула бабушка на ухо старику.
Старый и малый, как самые нормальные дед с внуком (Степан Тимофеевич явно наслаждался, ведя малыша за ручонку), прошли через двор на улицу, потом на бульвар, где пенсионеры и прохожие. которым делать нечего, играли на скамьях в шахматы и домино.