Она допускала, что в случае кончины Анастасии Дмитриевны эти люди могут заявить, что Виноградские присвоили кольцо.
Не понимаю, что это за недоверие такое! оскорбилась Алина.
Почему недоверие? Вещь слишком дорогая. Тут «Жигули» как минимум.
Все расписались в положенных местах на сочиненном Марией Петровной документе.
Алина и Эличка поцеловали Анастасию Дмитриевну в щеки.
Ну, что же, мать, всегда будем рады видеть вас дома, сказала Алина. Насилкой действительно не затащишь, вы сами человек свободный, сами за себя отвечаете.
До свидания, ба! сказала счастливая, вся на седьмом небе Эличка.
И они ушли, а Анастасия Дмитриевна осталась жить у Виноградских.
Требовалось от нее совсем немного быть при Митьке, гулять с ним, кормить, читать ему книжки, отвечать на вопросы. От магазинов, готовки, стирки ее освободили категорически, но, конечно, она. как человек совестливый, то что-нибудь подваривала, то подстирывала, то в магазин с Митькой заходила, если что-нибудь кончалось. По вечерам все садились ужинать, и тут затевался какой-нибудь общий разговор, каких отроду не велось там, у Клюевых. Например, так:
В Штатах специальная комиссия при президенте подсчитала, что в две тысячи десятом году на земле будут жить тридцать миллиардов человек. Неплохо, а? объявил Александр Григорьевич, подбрасывая тему для общей застольной дискуссии.
А сейчас сколько? спросила Нина.
Четыре с половиной миллиарда.
Интересно, чем эти тридцать миллиардов прокормятся? усмехнулась Мария Петровна.
Морскими водорослями не то всерьез, не то иронизируя ответил Александр Григорьевич.
Есть пострашней проблема на всех лекарств и вакцин не наберешься, выступила Нина от лица медицинского сословия. При такой скученности эпидемии будут охватывать весь мир, как пожар.
Пандемии, ты хочешь сказать, поправил отец.
А я вот думаю, тихим голосом вошла в разговор Анастасия Дмитриевна, сохранится ли уважение между людьми, если их будет так много, что и в чистом поле не протолкнешься
Конечно, сохранится! выпалила Нина. Если люди будут читать хорошие книги, смотреть хорошие телефильмы
Стоп-стоп-стоп? оборвал дочь Александр Григорьевич и даже сделал ей открытой ладонью знак помолчать. Вы высказали очень интересную мысль, Анастасия Дмитриевна. Прошу вас, продолжайте.
Стянув брови к переносице, он внимательнейше взирал на бабушку. Александр Григорьевич, завотделом литературного журнала, высоко ценил общие соображения о жизни, высказываемые пожилыми людьми без вузовского диплома, считая их слова выражением здоровой народной мудрости. Другое дело, если бы речь шла, например, о причинах казни Дантона или принципах работы лазера тут бы Александр Григорьевич отнесся к мнению бабушки скептически
Вот в деревне дальней, развила свою мысль Анастасия Дмитриевна, довольная уважительным вниманием к ее словам, там идет приезжий человек по улице, с ним здороваются знакомые и незнакомые, потому что людей мало, каждый новый человек событие.
Совершенно верно! подхватила Мария Петровна. А на эскалаторе в метро незнакомые люди здороваются? Смешно и помыслить. Реки незнакомых между собою людей! А тридцать миллиардов это вообще кошмар, океан людей. Если бы золота было на земле столько же, сколько простого песка, цена золоту была бы копейка кило.
То есть ты, Машенька, хочешь сказать, что чем больше людей, тем меньше они ценят друг друга? Инфляция человеческой ценности? Правильно я тебя понял? уточнял Александр Григорьевич.
Я этого не утверждаю, а опасаюсь, сказала Мария Петровна, отходя к мойке и принимаясь за посуду.
А может, Ниночка права, задумчиво сказала Анастасия Дмитриевна, и Александр Григорьевич опять со вниманием на нее уставился. Вовсе, может, и не в количестве людей дело, а какое у них сердце. В семье вон как бывает не миллиард, а всего трое живут и то друг друга не жалеют.
Правильно! подхватил Александр Григорьевич. Воспитание добрых чувств! И вообще лично я считаю, он обмакнул сушку в чай, что эта самая президентская комиссия наговорила ерунду. Не будет никаких тридцати миллиардов.
Война, Саша? не отворачиваясь от мойки, спросила Мария Петровна.
Избави бог! Просто даже самые невежественные люди поймут, что нельзя размножаться до бесконечности. Даже мыши перестают размножаться, если в данном ареале обитания их становится больше какой-то определенной нормы. А мы все-таки не мыши, а гомо и до некоторой степени даже сапиенс. Нинка, ты ведь не будешь размножаться до бесконечности? Дай слово!
Не говори, папа, глупости
Вот, пожалуйста, к вопросу об уважении к ближнему!
Однажды, когда бабушка Анастасия с Митькой вышли во двор гулять, малыш остановился как вкопанный, растопырив глаза. Плотный, грузный старик поливал из черного резинового шланга цветочный газон под окном.
Ну, что, помощник пришел? спросил старик. Помоги дедушке. И он вложил в руки растерявшемуся Митьке шланг. Пришлось, конечно, держась за Митькины кулачки, самому дедушке орудовать шлангом, но при этом старик одобрительно приговаривал:
Ну, молодец, мальчик! Теперь у нас тут с тобой такие цветы вырастут!