С каким наслаждением Стася плескалась, отмывая слипшиеся волосы и тело! Потом простирала в этих же пенистых струях одежду, отмыла туфли. Прополоснуть бы всё, и с себя смыть бы пену Тут Стася заметила, что струи стали совершенно прозрачными, с лёгким
ароматом неведомого цветка.
Очень скоро и сама она, и увы, потерявшая прежний вид одежда были чистёхоньки. Стася натянула на себя мокрую блузку и брюки, и тут потоки воды сменились тёплыми струями воздуха. За несколько минут всё просохло, а короткие, но густые волосы застыли в довольно-таки оригинальной причёске
За дверью душа никого не было, и девочка растерянно остановилась: куда же теперь идти? Неожиданно словно прямо из стены выступили двое инопланетян и повели Стасю к лифту. Теперь она вышагивала бодро, душ не только освободил её от бетонных оков, но и прибавил сил. Можно было продолжить аудиенцию у говорливого грациэллянина.
Однако после долгого путешествия в лифте, а потом по каким-то запутанным коридорам её привели в небольшую комнату с низкими стенами и единственным окошечком почти под самым потолком. С чем-то вроде кровати, ничем не застеленной, столом и табуретом. И оставили одну.
Стася не отказалась бы поесть чего-нибудь, но, похоже, у грациэллян в это время не обедают. Прошло несколько мучительно долгих часов, девочка успела и поспать на жёстком ложе, но никто к ней не приходил. Неужели о ней забыли? Или нарочно оставили умирать с голоду?
Стася подошла к двери и стала колотить в неё что было силы. Никто не отозвался, не подошёл. Тогда Стася поставила табурет на стол и, вскарабкавшись на это хлипкое сооружение, оказалась вровень с незастеклённым окном. Глянула и голова пошла кругом. Из окна виднелись прямые бруски таких же небоскрёбов, подножия их терялись далеко внизу.
Сутки на планете Грациэлло примерно равнялись земным. И двое суток Стася провела закрытая наглухо в своей каморке. Хорошо, что к ней примыкал совсем уж крошечный Стася едва втискивалась туалет. Иначе совсем беда А так в нём даже была раковина, и можно было умыться. Только пить эту противную, дурно пахнущую серой воду Стася не могла. Нацедила в ладошку, поднесла к губам и скорее выплеснула в раковину.
На третье утро дверь Стасиной комнаты (или тюремной камеры?) неожиданно открылась, и вошёл инопланетянин с подносом, на котором были две тарелки: с жиденьким синим супчиком и буро-зелёной кашей. Хлеба здесь, вероятно, не знали.
Стася попробовала еду и её едва не стошнило. Неужели такую гадость можно есть?.. Грациэллянин подтвердил:
Кушьят! Едьа! Очьен вкусьньо! и закатил в наслаждении свои огромные глазищи.
Стася обливалась слезами, заставляя себя хоть немного поесть. Ведь иначе ей не выжить на этой негостеприимной планете!
Инопланетянин, как видно, обученный нескольким русским словам, унёс почти нетронутые тарелки и принёс книги! Настоящие земные книги, на русском и английском языках.
Целая стопка книг была посвящена планете Грациэлло. Но хоть и были они написаны по-земному, читать их было не-воз-мож-но!
С тех пор как Стася научилась различать буквы, она читала всё подряд толстенные тома мировой классики и щуплые брошюрки, учёные труды местного университета, Айзека Азимова и Белянина, книги о раскопках Трои и детские сказки. Глаза жадно требовали чтения, и когда под рукой не было даже завалященькой книжонки, Стася рада была и прошлогодней газете, и пакетику с надписью: «Суп дачный вермишелевый»
Но теперь она в отчаянии одну за другой отбрасывала книги: надо было окончательно отупеть, чтобы всерьёз читать этот маниакальный бред о величайшей в мире планете с самым совершенным политическим строем, идеальной культурой и прочая и прочая Герои этих книг правители, учёные и поэты, композиторы и танцоры не имели имён, а разобраться в абракадабре заменяющих имена номеров мог бы разве что компьютер. Книги эти, похоже, написал невероятный зануда для непроходимых болванов и тупиц. И Стася чувствовала, как ещё немного и сама она станет как раз такой дубинноголовой.
А в самом низу этой стопки книг лежал огромный фолиант, обтянутый потемневшей от древности кожей, с отливающими зеленью медными застёжками, с рельефным тиснением. Стася вздрогнула: на обложке книги был выдавлен тот самый знак Силы, что и на её золотом медальоне.
И снова, как перед порталом у Пандоры, Стася почувствовала, что медальон со страшной силой потянул её к этой книге. Ей стало жутко: цепочка так врезалась в шею и продолжала врезаться что, промедли она ещё минуту-другую, медальон сам сквозь её шею отлетит к книге
Стало понятно, что если хочешь остаться в живых, надо склониться перед книгой в нижайшем поклоне и, повинуясь сверхъестественной тяге медальона, приникнуть к ней. Видно, для того всё и было так придумано: сначала заставить прочесть те отупляющие книги, а потом, уже с подавленной волей, окончательно закрепить своё рабство у этой неведомой, ужасающей
Силы. Силы рогатого зверя
Что-то внутри отчаянно завопило: нельзя! Этой книги нельзя касаться! Нельзя смотреть на неё!
И неожиданно для самой себя Стася громко взмолилась: