Господи, спаси! Господи, помоги! Господи, помилуй!
Цепочка, которую до этого невозможно было даже отлепить от тела, соскользнула с её шеи, и золотой медальон со стуком упал на пол, так и не соединившись со своим двойником на книге.
Дверь тут же открылась. И в комнату ворвались двое устрашающего вида: чёрные рогатые полузвери, поросшие мохнатой шерстью, с отвратительными свиными рылами. Их маленькие поросячьи глазки полыхали красным огнём, когтистые лапы угрожающе тянулись к девочке. Один из них проревел на чистом русском языке, без малейшего акцента:
Как ты посмела! Сейчас же надень знак Силы!
Надьень, Стасья, мягко прошелестел от двери третий вошедший незамеченно инопланетянин. Скорьее надьень, и этьи чьудьовьищья уйдьут, а тьи получьишь всьо чтьо пожьельаешь! За его спиной Стася увидела сверкающий золотом сервировочный столик с великолепными земными фруктами и кушаньями. Тьи польучьишь вьласьть ньад всьем мирьом! Дьворьци, бьогатьства, цьелий парьусьний фльот! Сльаву, почьести! Всьо, чьто тьолькьо пожьельаешь! Скорьее, а тьо оньи тебья разьорьвьут!
Стася прижалась к стене, крепко-накрепко зажмурилась и закричала из последних сил: «Господи, помилуй!» И с огромным трудом подняла ко лбу правую руку. Кажется, в бетонных оковах было легче шевелить рукой, чем сейчас перекреститься. Никогда в жизни Стася даже не пыталась перекреститься. И вот теперь она с невероятным трудом сжала пальцы, как это делала Валентина Михайловна, коснулась лба, потом живота, затем поочерёдно правого и левого плеча. Всё с тем же мучительным стоном: «Господи, помилуй!»
И ощутила, что дышать и двигаться стало легче! Стася открыла глаза и увидела, что и рогатые чудовища, и лягуш с фруктами исчезли. Только противная вонь облаком висела у закрытой двери.
Стася осталась одна и теперь ей стало ясно: больше никто не придёт, не принесёт даже отвратительную бурду, если она не покорится, не наденет медальон с рогатым зверем и в раболепном поклоне не соединит его с книгой. Или или. Terzium non datur!*
-------
* Третьего не дано! лат.
Хватит умничать! одёрнула себя Стася. Даже сейчас, после такого ужаса, от которого ещё стоят дыбом и никак не улягутся волосы, она продолжает выставляться: вот я какая умная. Сколько латинских поговорок знаю!.. Хватит латыни! Доумничалась, домечталась о громкой славе вот куда всё это её завело!
А мама с папой там сходят с ума, разыскивают её. И невдомёк им, как непоправимо далека от них любимая доченька!.. И Валентина Михайловна чужая, но такая родненькая баба Валя! даже не знает, что Стася, которая всегда только посмеивалась над тем, что она горячо верит в Бога, теперь сама так хотела бы попросить её молитв!..
Стасе послышалось, что снаружи кто-то тихонько стукнул в оконную раму, будто деликатно спрашивая: можно войти? Нет, конечно послышалось И кто бы мог добраться так высоко!.. А вдруг это опять те чудовища? Стасе стало страшно совсем как в те минуты. И она вскинула руку и стала быстро крестить окошечко: «Господи, помилуй!»
И чуть не вскрикнула от изумления. На окошечке сидела белая голубка. И в клюве её был зажат кусочек хлеба! Настоящего земного хлеба
Гретхен, не веря себе, тихо позвала Стася. Это ты?
Голубка утвердительно кивнула маленькой головкой и слетела прямо на подставленную ладошку Стаси. Выпустила из клюва кусочек хлеба, и Стася почувствовала, как в комнате чуть кисловато запахло знакомым ароматом деревенского хлебушка.
Девочка очень медленно, с наслаждением откусывала от ломтика и чувствовала, как с каждой крошечкой в измученное тело по капельке возвращается сила.
Гретхен, милая Гретхен, приговаривала Стася, поглаживая шелковистые пёрышки голубки, как же ты нашла меня, как смогла прорваться сюда, через какой портал?..
Птица не ответила, ведь голуби не умеют говорить. Или мы, люди, не умеем их понять. Гретхен небольно клюнула опустевшую Стасину ладошку, вспорхнула и затрепыхала крылышками перед её лицом, словно успокаивая: не бойся, я вернусь! и вылетела из окошка. И если бы не крохотное белое пёрышко, выпавшее из её крыла, Стася могла бы подумать, что всё это ей только приснилось. Задремала сама не заметив, как вот и пригрезилась голубка из деревни Марьинки. А вкус хлеба на языке тоже приснился изголодавшейся девочке.
Но вот же оно, вот! белое пёрышко! И красноватая точечка на ладони от клюва голубки.
Значит, она и правда нашла Стасю. Она обязательно
прилетит! И надо постараться передать с ней хоть какой-нибудь знак Валентине Михайловне. Эх, если бы у Стаси были бумага и ручка, она написала бы записку. Но ничего, кроме страшной книги, к которой нельзя прикасаться, в комнате не было.
Стася попыталась оторвать полоску ткани от блузки, но материя оказалась слишком прочной. С брюками нечего было и пробовать Серёжки! Стася вынула из ушей маленькие серёжки с голубовато-прозрачными камешками и положила на стол. Рядом с пёрышком Гретхен.
И Гретхен вернулась!
Назавтра она прилетела, с трудом удерживая в клюве чуть заветревший пирожок. Такие маленькие пирожки пекла Валентина Михайловна: с капустой и картошкой, с грибами и рыбой да с чем угодно! Стася больше всего любила пирожки с зелёным луком и яйцом. Они просто таяли во рту!..